шаблон анкеты
гостеваяхочу к вам
сюжетfaqканоны гп
внешности и именатруд и оборона
«...Что стоит за попытками миссис Грейнджер привлечь внимание фотокамер и быстропишущих перьев на свою, простите, Ж.О.П.? Тоска по первым полосам газет? Жалкие попытки поверженного колосса вновь встать на глиняные ноги? Или же нам действительно стоит ждать триумфального возрождения из пепла? Пока что нельзя сказать наверняка. Собранная из ближайшего окружения Грейнджер, Женская Оппозиционная Партия вызывает больше вопросов, чем ответов, — и половина из них приходится на аббревиатуру. Воистину, годы идут, а удачные названия по-прежнему не даются Гермионе Грейнджер...»
«Воскресный пророк» 29 августа 2027
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Пост недели
от Эвелин Найтингейл:

Дракула сейчас точно в гробу перевернулся. Несколько раз. Что за неуважение к традициям?! Где первобытный страх и ужас в глазах, где крики "я слишком молод чтобы умереть"? Эвелин так давно никого не убивала, что почти забыла как приятно это — загонять испуганную жертву в угол и не давать путей к отступлению, уже настроила себя, предвкушала наслаждение от тёплой крови, стекающей по лицу и рукам, от ее запаха, мягко отдающим железом, практически придумала даже, как избавится от трупа мальчишки, но весь этот прекрасный антураж прямо с разбегу разбивался об стену под названием "тупость". >> читать далее

HP: Count Those Freaks

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Прошлое и будущее » (well I said you're) good for nothing


(well I said you're) good for nothing

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

(well I said you're) good for nothing
«I said your needless good for something»

http://s8.uploads.ru/t/QuwzX.jpghttp://sh.uploads.ru/t/ANSRQ.jpghttp://sh.uploads.ru/t/D9dqW.gifhttp://s7.uploads.ru/t/L9m5K.jpghttp://s8.uploads.ru/t/CAMtH.jpg
ВРЕМЯ: 3 мая 2023, раннее утро пятницы
МЕСТО: Министерство Магии, штаб-квартира хит-визардов
УЧАСТНИКИ: Alph Kamsky, Theodard Fontaine II

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ:
Очередная годовщина Битвы за Хогвартс для отдела магического правопорядка пошла не по плану. Камски не знает, что могло выйти из-под контроля, в то время как Теодард старается не включать воспитателя.

+2

2

Всё началось с одной жалобы, единственной за этот месяц, датированной первым маем. Еще три лежало в архивных делах за апрель. Камски не имел привычки считать собственные неудачи и промахи (не хватило бы пальцев на руках и ногах, а так же времени), но в этот раз дело обстояло серьезнее: превышение должностных обязанностей при допросе подозреваемого (которому все же удалось вырваться), а потом еще и незаконной обыск по поддельному ордеру (кто же виноват в том, что одна маленькая подпись ставиться дольше суток).

Прошлым вечером магическая Британия гуляла, сверкала и содрогалась от вспышек в чернеющем небе. Альфу это было непонятно: да, краткий курс истории из его прошлой студенческой жизни, множество часов промываний мозгов в МАКУСА о событиях, что развернулись на острове в самом конце еще того века… Но это все было не про него. Его история была далекой от всех воин, его Румыния никогда не была особо сочувствующей чужим горестям, он сам никогда не проникался этой историей про «избранного», что теперь восседал в одном из кресел должностных лиц. У него не было праздника вчера еще и по другой причине, по причине трупа, которого могло бы не быть. Как могло бы не быть жалоб в количестве четырех штук за эту весну. Как могло бы не быть слетающих показателей раскрываемости. Как могло бы не быть потерянного следа поставщиков, потому что последний живой свидетель и одновременно подозреваемый был вчера убит.

«Убит мной», - напомнил себе Камски, смотря стеклянным взглядом на лист пергамента перед собой.
Он уже несколько раз начинал служебную записку за это раннее утро. В голове крутились события последней ночи, но он так и не мог найти разумного объяснения тому, как он мог допустить столкновение головы проклятого Шона Мартинсона на чертовой метле с маггловским мостом.

Как он объяснит это отделу внутренних расследований? Служебная ситуация, разумеется, никто не застрахован от таких событий. Кроме того, Шон Мартинсон был сам виноват и чертовски пьян, но это не отменяет главного – Камски был неосторожен, он спугнул особо ценного свидетеля в одном из баров и именно по вине Альфреда началась бессмысленная погоня по Лондону, из-за чего обливиаторы уже десятый час заметают магические следы.   
Как объяснить начальнику то, что это все не «потому что так случилось»? Это не штатная ситуация. Дело в нем самом. В нем есть что-то нездоровое, что не дает нормально существовать всему живому. Это не аллегория, не желание оказаться особенным.
Дело даже не в проклятом кольце, которое он бы не смог снять со своего безымянного пальца, даже желая этого. Возможно, дело в том, что он сам мог придумать это проклятие. Сам мог наложить его на этот предмет, а потом сказать самому себе: «это твоя бывшая жена, она же тебя никогда не простит за смерть сына». Скорее всего, он просто ненавидел себя настолько, насколько было возможно, чтобы балансировать между состоянием живого трупа и социально полезного элемента.

«Прошу уволить по собственному желанию по причине профессиональной непригодности». Нет, слишком претенциозно. Теодард подумает, что это лишний повод. Попытка попросить помощи. Это унизительно, потому что помощь тут ни к чему. Теодард хороший мужик, но он не поймет.
Он не поймет, с какого ляха Камски решил, что он непригоден для службы. Он не поймет, почему череда неудач не является обычным делом, когда все шутки и все будни хит-визардов на протяжении всего года после прихода Камски складывались из его собственных агрессивных попыток высмеять непродуктивность отдела (в том числе, свою собственную). Это будет позерством для Фонтэйна. Он будет в бешенстве или даже в легком шоке от такой наглости.
«Ты многое на себя берешь, - скажет он. – Не тебе решать, когда тебе уходить со службы, завязывай со своим экзистенциональным кризисом»
Камски представил в голове, как вверх поскачет интонация Фонтэйна от праведного возмущения в голосе, а потом написал на свежем листе пергамента одно предложение: «Прошу уволить по собственному желанию». Он старательно заполнил шапку, поставил дату и подпись, воздержавшись от свойственной небрежности, даже отказавшись от излюбленного самопишущего пера. Оттягивал момент? Скорее всего.

«Это осознанный шаг или просто недостаток сна?»
Каждую весну после смерти Фрэдди все начиналось сначала: он бросал нелюбимых любовниц, сам же бросался в какой-то водоворот служебных передряг, употреблял повышенное количество зелья с высокой концентрацией экстракта хвойника (который сам бессовестно изымал у особо трусливых информаторов под страхом ареста), пытался справиться с мыслями, заполняющими голову как какая-то черная пелена. Ему иногда казалось, что он может визуализировать этот поток, он будто окутывал его с ног до головы темной дымкой не давал видеть ясно мир до тех пор, пока Камски не закидывался своими румынскими запасами.
Он знал – это временный уход от проблем, но хотя бы так мог брать себя в руки и выполнять необходимые функции на работе. Каждую весну, когда подходило пятое мая, он пытался не думать о том, что единственным виновным в смерти сына всегда был он сам.

«Уйти с работы и наконец-то закончить это все. Я тот еще выродок, чтобы что-то смыслить в правосудии. Если оно и есть, то я явно не должен был дожить до этого утра», - думал он, возвращаясь в абсолютно спокойное состояние после того, как опустошил маленькую колбочку с фиолетовой пахучей жидкостью.
Если соотношение один к одному не возьмет его в этот раз, то он уже не придумывает ничего лучшего, чем простая передозировка и преждевременный уход на потустороннюю хит-визардскую пенсию.
«Я буду пиздецки нудным призраком», - пришел к заключению Камски, постучавшись в дубовую тяжелую дверь кабинета с табличкой «Глава отдела хит-визардов».
- Сэр, можно? – он прочистил горло негромким кашлем и без особой церемонии скользнул в кабинет к Теодарду. – Мне нужно, чтобы вы подписали это.
Ему показалось в сумраке утра, что у начальника какой-то вымотанный вид. Скорее всего, его тоже уже успели опросить ребята из «внутренника» о событиях прошедшей ночи, а так же о всаднике без головы (эту шутку Камски услышал тогда, когда шел по коридору; она не показалась ему смешной лишь потому, что его сознание попыталось снова воспроизвести картинку сегодняшней бессмысленной погони).
Он подошел к столу Фонтэйна, стараясь не смотреть тому в глаза. В конце концов, британцы неплохо владели окклюменцией и кто знает, может Теодард умеет забираться в мозг не хуже, чем обливиаторы. Камски положил перед начальником тот самый пергамент, над которым корпел не меньше получаса, а теперь не был уверен в том, что это вообще выглядит серьезно. Причина должна быть объективная. Но разве мертвый свидетель – недостаточная причина? Разве четыре жалобы пишутся на самых лучших сотрудников? Разве он не достоин того, чтобы наконец-то закончить весь этот цирк и признаться и себе, и коллегам, и, в первую очередь, самому Фонтэйну, что ни черта из Альфреда Камски в этой жизни не вышло. Бывает со всеми. Вполне возможно, что Теодард вздохнет с облегчением и пожелает ему катиться по накатанной вниз по социальной лестнице с собственными воспоминаниями как в омут памяти. Может быть, и не сразу поставит подпись.
Угадать начальника Альф не мог до сих пор. Это его выводило из себя, но пока лишь чуть-чуть. Вполне возможно, за это Камски его и уважал в равной степени настолько же, насколько и ненавидел. Теодарду удавалось сохранять лицо даже тогда, когда его отдел был в полном дерьме. Камски же даже сейчас не мог найти в себе силы, чтобы признаться и не морщиться, сжимая от досады кулаки – да, он облажался; и да, он сдается, потому что так будет полезнее для общего дела.
В компанию к записке на стол Теодарда отправился и хит-визардский значок.
- Все необходимые бумаги и подписи на них для верхушки я подготовлю сам, сэр. Не хочу отнимать более ваше время. 
«Как сказал-то, твою мать, не хватает только добавить откуда цитатка, Камски. Это выглядит пиздецки жалко»

+4

3

Второе мая почему-то для каждого нарушителя спокойствия было важной датой. Как статуя победителя, на которую все время срут голуби, они срали именно в этот день с особенным усердием, тщательно подбирая возможности и изощренно выдумывая все новые вещи. Второе мая стало для них собственной Меккой, к которой каждый из них ежегодно совершал паломничество, со всеми своими грехами и грезами, чтобы возложить огромный хер на самый главный праздник Магической Британии. Принести в жертву радость многих людей, надежду на возможное светлое будущее и благодарность за то, что когда-то, двадцать пять лет назад, они избавились от страшного террора и поклялись, что никогда больше не допустят подобного.
Я не отмечал этот день победы, для меня второе мая было сплошным геморроем. Я досконально знал, что его не отмечает еще как минимум одна шестая магического сообщества, потому что Волдеморта тогда поддерживал весь костяк чистокровных родов - их потомки не посмеют поднимать бокалы за проигрыш того, к чьей победе стремились предки. Конечно, стоило сказать и об обществе недовольных, которые, собираясь в чужих гостиных, раздражительным кряхтящим шепотом говорили, что они совершенно не благодарны и как всем сейчас легко жилось бы при том режиме. Одной из таких гостиных была и моя, и я терпел это ровно до того, пока моя жена не смела говорить это мне в лицо. Пэнси сколько угодно могла чихвостить министра Грейнджер, из личной неприязни и от несогласия с ее политикой, но она, по крайней мере, всегда знала границы.
Второе мая всегда притягивало к себе преступников как насекомых притягивает свет лампы, но это было только одной причиной, по которой я не отмечал этот праздник. Вторая причина засиживала на этом же этаже, в (почти) таком же кабинете и бесила меня сильнее всех людей, вместе взятых, включая мою собственную жену. Гарри матьего Поттер, Избранный, живая легенда, являлся главой аврората, и в какие-то моменты своей жизни я жалел, что Волдеморт не утянул его вместе с собой. Я не понимал, как ему удалось победить того, кто держал в страхе весь остров, сколько лет я его знал, столько лет он оставался заносчивым, высокомерным уродом, который мог прийти в мой отдел как к себе домой и увести из-под носа практически любое дело, над которым мы работали. Аврорат, к драккловой его матери.

А теперь еще и это. Второго мая весь отдел стоял на ушах, привычно беззлобно переругиваясь и кидая шутки на тему бесконечного праздника - я даже не мог сосчитать, сколько этой шутке лет. Годрикова Впадина, Хогсмид, Кардифф, Лондон - вызовы сыпались буквально со всех сторон, людей не хватало, приходилось отделять желтое от круглого: где действительно требовалась помощь хит-визардов, а где просто два перебравших огневиски волшебника подрались, и дело обошлось только прыгающими чайниками да всполохами фиолетового огня над головой одного из них. Непреднамеренное колдовство, хвала богам, нашим подразделением не рассматривалось, а значит, это можно было спихнуть на других, что мы и делали, хватаясь за дела, требующие немедленного внимания.
Камски второго мая никто не трогал, занятый собственным расследованием, с твердой решимостью дойти до самого конца, он рыл землю носом и бросался на людей - возможно, мне следовало задуматься об этом раньше, но серьезно, превышение должностных обязанностей при допросе? Я сам не считал это таким уж правонарушением, Веритасерум нам выдавали по запросу и спустя полгода бюрократических перипетий. Да, нам приходилось действовать своими способами, но винить за это? Камски не сделал ничего такого, не перешел никакую границу, метафорическую или нет, чтобы было за что влепить ему жалобу. С ордером, конечно, было труднее, потому что он отправился туда, даже не посоветовавшись ни с кем, в одно лицо решив, что так будет быстрее и удобнее. Ордер-то было полегче вытребовать, чем Веритасерум, и потому проблем с этим было просто не оберешься. Но я как морально закаленный и занятый подготовкой к чертовому второму мая решил, что как-нибудь с этим справлюсь. В конце концов, кто из нас не совершает ошибок? Даже мертвые и те чешут языками, иногда выдавая то, что посторонним слышать совсем не нужно, а казалось бы, с мертвых какой толк.

С ним было что-то не так.
Я должен был это заметить, я, блять, должен был, но занятый бесконечным потоком бюрократии, бумагами, которые я почему-то должен был подписывать, людьми, которым я почему-то должен был делать какие-то заявления, вторым мая я потерял нить, потерял его из виду. Не заметил, и итогом этого стал труп под железнодорожным мостом Блэкфайерс, потеря свидетеля и одновременно подозреваемого.
Расследование зашло в тупик?
Я так и не дал однозначного ответа на этот вопрос ребятам из внутреннего расследования. Оба младше меня лет на двадцать, они внимательно разглядывали меня, пытаясь раскусить, но не смогли. Ушли ни с чем. По крайней мере, с проблемами в своем отделе я еще был способен справляться, в конце концов, я был его главой. Я не собирался выносить мусор на всеобщее обозрение - по крайней мере, пока. Теперь, когда меня ткнули в мою же ошибку носом, я увидел и осознал ее. Теперь нужно было ее решить.
Камски был нелюдимым говнюком, помешанным на работе и на своих пристрастиях, но он был непревзойденным специалистом, которого я не мог потерять. Когда он заходит ко мне в кабинет, стыдливо взмахивая какой-то бумажкой, я уже знаю, чего ждать - измотанный тысячей и одним отчетом за вчерашний день, разговором с ребятами из внутреннего и этими курсирующими слухами про всадника без головы - серьезно? Поумнее ничего не придумали? Он меня не разочаровывает - точнее, наоборот, разочаровывает, потому что на пергаменте с подписью, обращением и даже красивой и ровной надписью "Заявление" (долго тренировался?) одна-единственная по-настоящему важная фраза. Я пробегаюсь по ней уставшими глазами и откладываю в сторону - черта с два я подпишу, он же сам не думает всерьез, что я это сделаю. Если думает, то он, вероятно, еще тупее, чем я думал.
Только вот проблема в том, что я не считал его тупым. Талантливым - да. Упертым - да, говнюком - да, но Альфред Камски был далеко не тупым и неплохо бы поднялся среди хит-визардов, если бы на секунду вытащил голову из задницы и осознал свое положение. Я не понимал, в чем его проблема и не собирался бегать за ним нянькой и вытирать сопли после каждого провала, но потерять его не мог тоже.

- Если тебе так у нас не нравится, мог бы подготовить документы о переводе, - говорю я, складывая руки перед собой. - Эту хрень я не подпишу, даже не думай. То, что ты провалился, не делает тебя плохим хит-визардом, что бы ты сам на эту тему ни думал. Так что уволишься только через мой труп.

Даже призвав на помощь все свое воображение, я не мог представить, что Камски написал это заявление потому что действительно хотел перестать работать в отделе хит-визардов. Я не видел, чтобы хоть кто-то отдавался работе с таким упорством и такой отдачей, может быть я сам был таким до того, как получил это место, но прямо сейчас я в нашем отделе таких не видел. И чтобы он подавал заявление на увольнение? Не было бы Мартинсона, он нашел бы другую причину - не то, чтобы я знал это стопроцентно, но почему-то был уверен, что так оно и есть. Экзистенциальный кризис как он есть, а против экзистенциальных кризисов у меня было только одно спасение.
"Ведро".
Он начал было что-то отвечать, но я уже поднялся на ноги и подошел к нему, хватая выше локтя, чтобы аппарировать вместе с ним в паб. Сил моих уже не было сидеть в кабинете, а с ним нас ждал долгий и серьезный разговор. Мне оставалось только надеяться, что лучше поздно, чем никогда.
- Предлагаю сделку, - говорю я, убирая руку, пока Камски, пошатываясь, начинает осознавать, куда мы переместились. - Перепьешь меня - подпишу твое заявление.
Интересно, что бы сказали ребята из отдела внутренних расследований на это? Было бы забавно послушать.

+3

4

Альфа и так мутило. И не от трансмиссии, которую он терпеть не мог всем своим нутром. Этот чертов способ перемещения казался ему самым изуверским – тебя практически расщепляет в пространстве и времени (что-то вроде маленькой смерти, которая может принести лишь несерьезные увечья, но никак не вечный покой).
Да, его определенно мутило. От всей ситуации, от душного запаха «Ведра», от этого отношения Теодарда. Будто бы все произошедшее неважно. Будто бы именно из таких мелочей, как смерть Мартинсона, и складывается служба таких как Камски.
«Будто бы я принес какую-то пользу за этот год, - подумал хит-визард и осмотрел хмурым взглядом помещение, пострадавшее от вчерашнего загула. – У меня хотя бы есть смелость признаться тебе в том, что я бесполезен. Все остальные врут в лицо и только и поливают грязью за спиной, когда вы отворачиваетесь»
Деревянная стойка была целая, в отличие от двух торшеров, которые сейчас были не нужны. Заведение, конечно, в такое раннее время не работало, но для Теодарда и его служащих делали исключение даже ранним утром пятницы.
«Да-да, все, что мы делаем – пьем», - проследив за неодобрительным, но сочувствующим взглядом хозяина, про себя проговорил Камски, косясь на слишком дружеское рукопожатие Фонтэйна и Джека.
Джек хоть и был бывшим служащим отдела правопорядка, списанный за травму в ряды любителей закона по ту сторону баррикад, все равно казался Альфреду скользким типом – ну кто будет любить бухающих бывших коллег, которые хоть и делают тебе бизнес, но ведут себя как наглые мрази? Вполне возможно, что торшеры разбили вчера в пьяном дебоше в «Ведре» те, кого Камски знает и с кем за руку здоровается каждое утро. Эти парни скажут простое «кхм, мужик, прости, так получилось», когда придут сюда в следующий раз и попросят немного выпивки за счет заведения (мы же цепные церберы, Джек, прояви эту, как ее, солидарность).

Камски же лучше было воздержаться от того варева, которое предложит Джек. Да, зельевар он неплохой. Но в этом и проблема. Джек Камски не нравился, потому что был слишком хорош в вареве того, что можно назвать законным по составу, но незаконным по действию. И да, хотя все знали, что крепче выпивки, чем у Джека не сыскать во всей Британии (и в эту выпивку он точно добавляет что-то, что заставляет тебя быть несколько счастливее, чем в сознательном состоянии), все равно хит-визарды предпочитали уходить в глубокое небытие по пятницам здесь, чем встречать выходные на трезвую болящую от работы голову в домашней обстановке.

Джек, как хороший исполнительный хозяин, пригласил их за столик в углу (чтобы ему не мешали прибираться; по его заискивающему взгляду можно было догадаться, что не самый удобный столик был лишь попыткой выдворить бывших коллег восвояси). К его неудовольствию, Камски выразил даже чрезмерную благодарность своей широкой улыбкой и благодарным кивком. Уходить отсюда он теперь абсолютно точно не собирался. В его голове почему-то зародилась уверенность, что этот разговор с Теодардом в полуразрушенном праздничной толпой «Ведре» может немного расставить все по своим местам. Или для самого Альфа, или для его начальника.

«Ты веришь в лучшее в людях, хотя и тщательно пытаешься мне показать, что видишь все происходящее вокруг дерьмо и даешь ему верную оценку, - подумал Камски, смотря то на стакан с серебристой жидкостью, то на своего начальника. – Ты не заслуживаешь всего этого дерьма, конечно же. Работаешь, заступаешься за нас при каждом случае, хотя и сам не меньше нашего когда-то косячил и косячишь по сей день, просто никогда не покажешь, что вляпался в дерьмо. Хваленное воспитание. Статус обязывает. Я тебе этого всего не скажу, конечно, но тебе проще. Тебя на плаву держит семья. Или иллюзия семьи. Не знаю, кому когда-то было легче от кольца на пальце или от присутствия чужого человека в твоем доме. Иногда мне кажется, что ты защищен от необдуманных решений больше нас всех, хотя твоя жена та еще стерва. Может легко сделать из твоей жизни то еще драконье пекло. Не знаю, о чем я вообще думаю»

- Мне нравится у вас работать, сэр, -
начал негромко Альфред, искоса наблюдая за метлой Джека, что очень резво перемещалась от столика к столику. Или я думаю, что мне нравится.   
Он без лишних слов опрокинул в себя стопку, ощутив горький горячительный привкус. Доля секунды, за которую жидкость, обжигая горло и даруя после тепло, проникает в желудок и заставляет голову приятно закружиться, была причиной того, почему Альфред зачастую встречал выходные в бессознательном состоянии и нихрена не мог с собой поделать.
На этот счет его знакомый из контроля зельетрафика в Техасе не раз говорил, что у магглов есть такое заболевание – говоря простым языком, отсутствие предвкушения чего-либо приятного, из-за которого в мозг не поступают эндорфины. Чтобы их получить, человек должен получать что-то приятное здесь и сейчас. Предрасположенность психики к наркотическим веществам. Урожденный дефект. Ничего более. Никакой личной вины человека. Помимо слабой воли и неспособности сказать «нет». Именно за это Камски ненавидел себя больше всего. Именно поэтому он сейчас выпивает со своим начальником в баре бывшего служивого и пытается выглядеть серьезно, хотя просто употребляет то, что заставит его на какое-то время забыть о всей хреновости положения.
- Я бы не хотел, чтобы это вышло за пределы отдела, - лишняя фраза, которая в разговоре с Теодардом абсолютно не нужна. Он никому никогда не скажет. Его это выбесит. Возможно, он уже взбешен, но настолько устал, что не может выразить собственные эмоции. Мерлин, Камски, перекрываешь весь кислород своим разбором полетов. – Но у меня просто не идет работа. Гляньте на этого новенького. Хэви, кажется, так? Он уже умеет гораздо больше, чем я в его годы. Да и он постабильнее. Нормальный парень. А сколько их еще? Вы могли бы собрать, мать его, суперкоманду из таких как Сальвадор с Белчером.
Глубокий вдох. Сейчас главное не начать выть от обиды как заправский алкаш. Камски пришлось сглотнуть горький привкус и недовольно закатить глаза (они уже стали ощутимо влажными).
- Я просто не могу, хорошо? Меня это просто все достало. От меня нет никакого смысла. Единственное, что я умею делать – выполнять свою работу. Я выполняю ее хреново. Я все порчу. Я не хочу больше работать на Министерство, мистер Фонтейн.
«Я не хочу больше работать вообще. Если вам так интересно, то существовать тоже такое себе хреновое занятие. Разумеется, ничего я с собой не сделаю, потому что я поганый трус, ну а в остальном мне ничего не помешает: я уже разработал план, как правильно спиться и утопиться в ненависти и жалости к себе. Идеально, не так ли?»
Он улыбнулся и посмотрел на Теодарда, перебирая в руке наполнившуюся вновь рюмку.
- В остальном все просто замечательно. Мне просто нужно поспать. Да.

+2


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Прошлое и будущее » (well I said you're) good for nothing


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC