шаблон анкеты
гостеваяхочу к вам
сюжетfaqканоны гп
внешности и именатруд и оборона
«...Что стоит за попытками миссис Грейнджер привлечь внимание фотокамер и быстропишущих перьев на свою, простите, Ж.О.П.? Тоска по первым полосам газет? Жалкие попытки поверженного колосса вновь встать на глиняные ноги? Или же нам действительно стоит ждать триумфального возрождения из пепла? Пока что нельзя сказать наверняка. Собранная из ближайшего окружения Грейнджер, Женская Оппозиционная Партия вызывает больше вопросов, чем ответов, — и половина из них приходится на аббревиатуру. Воистину, годы идут, а удачные названия по-прежнему не даются Гермионе Грейнджер...»
«Воскресный пророк» 29 августа 2027
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Пост недели
от Амира Шафика:

Диван в холле штаб-квартиры WWN давно стоило заменить, стены перекрасить, ковер выбросить а привет-ведьму за секретарской стойкой — уволить. Ну, может, это было бы слишком строго, но Амир был решительно не в духе, поэтому будь его воля — уволил бы. Просто так, за фразу "Я не могу вас к нему проводить, посидите вон там, он скоро освободится". >> читать далее

HP: Count Those Freaks

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Прошлое и будущее » HARD times


HARD times

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

HARD times
«СЛОЖНОСТИ и другие неприятности»

https://69.media.tumblr.com/948a9c714bbaeacd5a56b7ad6ade6ab6/tumblr_oqc355pUJa1r2q5f9o2_400.gifhttps://69.media.tumblr.com/99a99834bbd221c6ad55864a66860fe9/tumblr_oqc355pUJa1r2q5f9o4_400.gif

ВРЕМЯ: 12.12.2025
МЕСТО: Квартира Дирка
УЧАСТНИКИ: Darla Dursley, Agilbert Fontaine II, Dirk Prince

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ:
Иногда новая магия несет за собой новые сложности.

+4

2

Дарла глубоко вдохнула воздух и закрыла глаза. В этой комнате было слишком много напряжения, слишком много недосказанностей, боли, злости или даже неудач. Казалось, что все их неудачи вывалили на середину комнату, перемешали в одном котле, а они, опуская руки в него, доставали по очереди, погружаясь в провалы друг друга, после чего неизменно наступала злость. Никто из них не хотел так уж легко делиться своим внутренним миром с другими больше, чем они привыкли.
Дирку было бы открываться проще, но когда Агильберт пытался пробраться в ее сознание, то он не был нежен или аккуратен, казалось, он своими пальцами взламывает ее сознание, а она сопротивлялась изо всех сил.
Впервые Дарла могла сказать - она не хотела больше магии сегодня. Она чувствовала себя выжатой, беззащитной. Раздетой. Но не физически. Это ее не беспокоило никогда. Душевно, и это было сложно.
Она открывает глаза. Они сидят в темной комнате, в которой висят свечи, как единственный источник света, они издают слабый аромат яблока и корицы - запах, который нравился Дарле. Теплый, свежий, но сейчас он стал тяжелым, наполняя ноздри и делая голову тяжелой. Следовало бы их затушить, но не хочется поднимать руки.
- У меня есть.., - хрипло произносит она, не договоривая.
И все же поднимается с места. Где-то в ее припасах было зелье, которое восстанавливало после долгих упражнений в магии. Открыв шкафчик, она находит нужную склянку и делает первой глоток, после чего передает тот Дирку, а уже потом Фонтейну. Все послушно отпивают. Все они в равной степени утомлены.
Дарла подходит к кровати, и присаживается на нее, отставляя руки назад и запрокидывая голову. Некоторое время она смотрит в потолок, а в комнате все также тихо, словно никто не решается нарушить тишину.
Ей удалось защитить почти все, кроме самого яркого воспоминания из детства. Момент, когда она испуганная, бежит по коридору в Мунго. Уэйд теперь оборотень. В тот момент она не могла понять, радуется она или напугана. Он был жив, но теперь его ожидало столько сложностей. Но страх потерять брата остался в ней навсегда. Уэйд или Вернон, она действительно по-настоящему любила их, они были ей ближе  всех на свете, хотя, сейчас едва ли могли бы представить какое место занимали в жизни.
Успели ли Дирк, Агильберт ощутить, как они дороги ей по ее воспоминания? Дарла надеялась, что нет. Это был большой секрет, который должен был остаться только с ней.
Остаться.
- Ты должен остаться, - поднимает голову Дарлу и смотрит на  Фонтейна. - Ты не сможешь сейчас уйти.
Аппарировать в таком состоянии было не лучшей идеей, и ладно, если он решится части волос или брови, или скажем, ногтя, а вот рука, нога или другие части тела могут стать проблемой.
Подумав об этом, она усмехнулась и перевела взгляд на Дирка.
- Может, ввести в следующем сезоне моду на одну бровь? - она слегка покачала головой, прекрасно понимая, что слишком устала, чтобы анализировать, что она несет. - Тебе пойдет, сладкий.
Дарла протягивает руку и, когда Дирк протягивает руку в ответ, она тянет его к себе на кровать.
- У тебя такие красивые брови, - она проводит кончиком пальцев по его брови.

+3

3

Когда-то казалось, что магия - это легко. Любое заклинание получалось с первой попытки, любое движение палочкой было филигранным и выверенным, любой боггарт прятался в шкаф от одного грозного взгляда и мысли "я самый сильный маг!".
Но чем старше становишься, тем больше становится желание постичь действительно сложную магию. Тем больше становится желание проникать в умы людей, знать их секреты.
Агильберт никогда не пытался лезть в головы своих друзей. Но в последнее время дружить у Фонтейна получалось всё хуже, Дирк был слишком близко, всегда слишком близко. И часто появлялся соблазн залезть в мысли Принца, понять что у него в голове, что скрывается за образом харизматичного лидера. Только вот Агильберт слишком уважал своего... друга. Всегда только друга.
Это была идея Дарлы или Дирка, не его. Они хотели научиться новому, хотели стать чуточку могущественнее. А Фонтейн ещё со школы учился окклюменции, был в этом совсем не профи, конечно, но старался. Сильная магия. Агильберт знал, что это вымотает их всех, что будет тяжело. Но этого никто не боялся. Магия - то ради чего они существовали в этом мире, то что делало их избранными.

Силы не были на исходе. Агильберт не открывал глаз, не готовый видеть друзей. Он справился, не пустил их в свою голову, не дал увидеть ничего, что им видеть было не положено. Но закрывая свой разум от друзей, он раз за разом переживал всё это в голове.
Свои первые сны, где он робко целует Дирка и получает в ответ пощёчину. Свои показушные отношения с другими парнями, в попытках вызвать ревность. Свои уже куда более откровенные сны, делающие его таким счастливым по ночам и таким несчастным, когда он просыпался и понимал, что это всего лишь сон.
Мысли о Дирке делали парня слабыми, снова превращали в юного школьника, который подготовил другу дорогой подарок и вознамерился признаться в своих чувствах, но увидел что этот друг абсолютно счастлив с какой-то девчонкой.
Повзрослевшая девчонка подала голос первой. Агильберт всё-таки открыл глаза и даже испытал благодарность к Дарле, которая принесла востанавливающее зелье. Дарла несмотря ни на что, уже давно так прочно вошла в его жизнь. Настолько что почти не раздражала. Почти. Она была сильно волшебницей, но Фонтейну удалось уловить часть воспоминаний Дурсль о своих грязнокровных братьях. И конечно, это шло в разрез с его представлениями о правильном подходе к жизни. Братья Дарлы всегда были камнем преткновения и если Дирк, кажется, верил, что эта недостойная семья осталась в прошлом, то Фонтейн никогда не мог выкинуть из головы тот факт, что когда-то Дарла по-настоящему любила братьев.
Но сейчас это было почти не важно. Он подумает об этом когда-нибудь потом, когда будет более располагающая обстановка, когда будут силы.
- Ты, - Фонтейн не в состоянии совладать с голосом и закашливается, - абсолютно права, - наконец ему удаётся закончить короткую фразу и даже это кажется почти достижением, - Сегодня я остаюсь у вас.
Никто не думал, что будет настолько тяжело.
Конечно, не тяжелее, чем смотреть на идиллию этих двоих.
- Прекращайте быть такими милыми, иначе я вас заавадю, - в компании в какой-то момент ему досталась роль ворчуна. Просто потому, что смотреть целыми днями на то, какие Дирк и Дарла до сих пор счастливые вместе было тошно. А сейчас Дарла ещё и несла какой-то бред. Конечно, по мнению Агильберта она частенько несла бред, но сегодня он был особенно отборным.
Фонтейн не двигается с места, следя глазами за перемещениями друзей. Кровать, удобная прекрасная кровать. Они не раз валялись на ней втроем, они же лучшие друзья, в этом нет ничего такого. Но сейчас парень чувствует, что что-то неуловимо изменилось между их троицей. Ничего не случилось, но словно подул другой ветер. Агильберт наконец встаёт со своего места и первым делом тушит свечи. Он знает, что Дарла любит этот запах, но от сладкого аромата становится ещё тяжелее мыслить.
Комната погружается в темноту, только луна заглядывает в окно, заполняя всё пространство своим потусторонним сиянием.
Фонтейн медлит. Слишком много пришлось сегодня вспомнить, сложно продолжать вести себя как обычно. Но выбора сегодня нет.
- Подвиньтесь, - Агильбер садится на кровать рядом с Дирком, чувствует тепло его бедра и с трудом сдерживается, чтобы скорбно не завыть. Но, конечно, берёт себя в руки. Он вообще молодец, Фонтейн отлично умеет держать себя в руках.
И даже улыбается, когда откидывается на спину и ложится, лицезрея потолок и стараясь не смотреть на друзей.

+3

4

Дирк смотрит на свои ладони, из одной торчит осколок малинового цвета стекла, вокруг которого сочится кровь, его собственная, но он не чувствует боли. Проклятая склянка. Если бы он только знал, он бы нашел и разбил её раньше, когда еще можно было избежать таких грустных последствий. А теперь (сейчас? тогда?) колдомедики из Мунго только развели руками, обещая старшим Принцам, что сделают всё, что в их силах, чтобы нейтрализовать действие яда, который приняла Деметра.
- Дирк, а где мама, папа и Деми? - он слышит голос за спиной, и оборачивается к Терезе, за спиной которой маячит Терранс. Смешные. Младшая вытянулась и обогнала брата на половину головы. "Дабл-Терри" или "Терри в квадрате", так они их называют. Близнецы только отучились свой первый год в Хогвартсе, и вернулись полные впечатлений, вот только дома, куда их привезла няня, они находят только старшего брата. И в этом виноват только он - дома ведь никого больше не было. Если бы он не поссорился с сестрой несколькими днями ранее, если бы выслушал её, когда она просила его внимания и понимания, может быть всё было бы совсем иначе. А сейчас никто даже не знает, выживет ли она, и только стекло этой проклятой склянки напоминает ему, что он сам еще жив. Он собирается что-то ответить младшим, он ведь должен что-то им сказать, но вдруг всё ныряет в темноту.

Выход из воспоминания подобен чувству, как будто только что вынырнул после погружения под ледяную воду. Воздух пронзает легкие, и Дирк чувствует, что он задыхается, и только одним взглядом просит друзей остановиться. Не сегодня. Они все слишком устали. Он не вытянет это еще раз. Ни Дарла, ни Агильберт не знали до сегодняшнего дня, и теперь Принц сам не может понять, как смотреть им в глаза после того, что они видели. Разумеется, всем было понятно, что его, Дирка, вины в этом не было никакой, но сам он, даже спустя три года продолжал винить именно себя. И никакие уговоры в этом не помогали. Дирку всё еще кажется, что ему мало воздуха, он рефлекторно хватается за запястье Агрильберта, стискивая пальцы так, что костяшки белеют, пока наконец не соображает, что, вероятно, делает другу больно.
- Прости, - тихо выдохнул Принц, разжимая пальцы, и взял у Дарлы из рук пузырек кивая и делая глоток. Кажется, это не очень-то помогает. Ему куда скорее сейчас поможет выпить чего-нибудь крепкого и горького, чтобы прокатилось в глотку, оставляя за собой огненный след, выжигая все дурные мысли изнутри. Ради этого ему приходится достать палочку, чтобы призвать бутылку из гостиной и сделать еще один жадный глоток, только теперь уже спиртного. Он настолько подавлен, что даже не ощущает толком вкуса того, что пьет, и ленится посмотреть на этикетку. Какая нахрен разница, что это вообще? Прикручивая пробку на место он ставит бутылку на ближайшую полку и протягивает Дарле руку, потому что она тянется к нему, падая, потому что и не может, и не хочет сопротивляться, вовремя подставляя руку, чтобы не придавить её совсем уж.
- Что? Брови? - Дирк усмехнулся, коротко поцеловал Дарлу в нос и сполз на бок, а после и на спину развернулся, буравя взглядом потолок. Тяжелые, болезненные воспоминания будто отвампирили всю энергию, а в сочетании с новой, совсем нелегкой магией, силы вовсе иссякли.
Комната погружается в темноту, но это только делает лучше. Теперь ему хотя бы не надо бояться случайного взгляда прямо в глаза, потому что его не покидало ощущение, что такой взгляд всё еще будет видеть его насквозь, а это заставляло его чувствовать себя далеко за пределами собственной зоны комфорта. Разумеется, никто не обещал, что будет легко, и они сами захотели попробовать, но Дирк отчего-то не думал, что будет именно так. Надеялся отделаться куда более малой кровью.
- Отрастил квоффл! - Принц даже может выдавить из себя какое-то подобие смешка, когда Фонтейн толкает его, но всё же двигается, разумеется, подтягивая Дарлу поближе, приобнимая за плечо, чтобы устраивалась удобнее и коротко целуя в макушку.
- Эй, всё в порядке? - не понятно, к кому именно из двоих он обращается, если вообще хочет ответа на этот вопрос.

+3

5

Alan Walker - Darkside

Когда Фонтейн устраивается на постели, Дарла  смотрит на него, и в ее глазах отражается нечто сложное и не совсем понятное. Да, она знала о нем кое-что, кое-что, чего не знал даже Дирк. Ей понадобилось на это много лет, чтобы понять эту часть Фонтейна больше, и когда она нашла ответ, то так много вещей встали на свои места. Вся их троица словно бы встала на свое место.
Почему они были так близки? Почему у них было столько прекрасных минут на троих и столько ужасных. Почему иногда они ругались так, что от их ненависти могло бы родиться несколько обскуров в округе, а иногда в их разговорах нежность переполняла так, что даже десятки детеныши нюхлеров бы не смогли вызвать подобные чувства.
И она видела это в глазах Фонтейна все отчетливее в последнее врем: нереализованное желание, боль, жажда близости и проклятие себя, а может и ее.
И Дарла оставалась Дарлой в любой ситуации. Ее это не пугало, не криповало то, что ее друг хочет ее парня, также, как она и не испытвала жалости или сочувствия к "сопернику". Скорее он в каком-то смысле стал ей ближе.
Дарла перевела взгляд на Дирка, который тоже устроился в удобной позе и потянул ее за собой. Поцелуй в макушку, такой родной, такой близкий. Он был ее вторым целом, ведь Дарла не была половинкой, и Дирк не был, они были двумя полноценными постоянными, которые пересеклись однажды, и чья любовь к магии и хаосу когда-то очень быстро перевоплотилась в любовь друг к другу.
Все ли в порядке? Дарла закрыла глаза, думая о том, какой тяжелый воздух стал в этой комнате. Магия, которую они выплеснули недавно, заполнила это место, казалось придавливая их к кровати. Вот только уснуть не удастся, она ощущала это очень остро.
Их было трое, и их близость была странной и запутанной. Дарла приподнялась, смотря на двух мужчин, которые были ей ближе всего в жизни в последние годы, их держали вместе секреты, их общее благо и темная сторона, которая была у каждого из них. Они втроем были достаточно смелы и дерзки, чтобы оставить весь мир за пределами этой комнате, чтобы не задавать вопросов, а просто разделить этот момент.
И Дарла решила его подарить Агильберту. А, может, себе. Или может даже Дирку. Что он испытывал к Берту? Это был вопрос без ответа.

Дарла касается лица Дирка, проводя кончиками пальцев по скуле, и нагибается к нему в поцелуе, после чего тянется уже к Агильберту, лишь ненадолго застывая перед тем, как коснется его губ. Ее глаза смотрит на него немного дерзко, вместе с тем понимающе. Решится ли он или оттолкнет? Все зависит лишь от него, и пусть потом не говорит, что Дарла злодейка, которая отобрала у него Дирка, ведь она фактически дарила ему его прямо сейчас. Потому что Берт ей тоже был чертовски дорог, знал он это или нет. Он также был где-то под ее кожей, с его всегда жесткими словами и колючим выражением глаз.
Наконец, она все же касается его губ, передавая ему таким образом поцелуй Дирка. И уже отстраняясь, она изгибает губы в улыбке. Очевидно, кто следующим должен слиться в поцелуе.

+3

6

Иногда разговоры - это лишнее. В мире Фонтейна разговоры лишними были даже слишком часто, но ему это не мешало. Всегда были другие, которые будут болтать за него. Ему хватало лишь изредка вставлять реплики, наслаждаясь достигнутым результатом. Колкие, часто злые, иногда остроумные фразы. Дарла и Дирк могли болтать, Агильберт же был молчаливым слушателем.
Сейчас слова казались особенно лишними, казалось что слова могут всё только испортить. Короткие фразы, которые друзья бросали друг другу были максимумом словестной коммуникации на которую они сейчас способны. Ответа на вопрос Дирка у Агильберта и вовсе не было, ответ на этот вопрос всегда казался слишком сложным. Слишком относительное это понятие "в порядке", слишком размытое. Когда все были насколько выжаты никакого "в порядке" вовсе не существовало.
Существовало только зыбкое равновесие между ними тремя. Дирк, Дарла и Агильберт. Трое, которые делили слишком многое. Много общих тайн, много общих воспоминаний, много недосказанности. Фонтейн уже очень давно привык к тому, что Дирк никогда не будет его, не будет их двоих, всегда рядом будет Дарла. Но на удивление в эту самую минуту это его почти не тяготило. После всех этих воспоминаний, казалось что так даже лучше. Так даже правильнее. Дарла была некой стеной между ним и Дирком. Вполне возможно, что не будь рядом Дурсль, и Агильберта рядом с Дирком уже бы и не было. Между этими тремя была какая-то поразительная химия, которую нельзя было объяснить не на одном из человеческих языков, не существовало верных слов. Фонтейн был не в восторге от Дарлы, но несмотря на это она была таким родным человеком, что без неё он уже и не представлял своей жизни. И без её поступков, выходящих за грани разумного.
Агильберт столько раз видел, как Ди и Ди целуются, что привык закрывать на это глаза. Ну да, они совсем не стеснялись проявлять свои чувства рядом с другом, а он давно смирился с этим, делая вид, что ничего и не происходит. Вот и сейчас он продолжал буравить взглядом потолок, предпочитая никак не реагировать на нежности между друзьями. Это ему они были лишь друзья, они же вдвоем представляли друг для друга целую вселенную. И иногда Агильберту странно было осознавать, что он тоже часть этой вселенной.
В первую секунду хотелось задать вопрос. Спросить, что Дарла делает, зачем она это делает. Но сейчас, когда её губы были так близко, всё это казалось лишь продолжением их кристально честного вечера. Агильберт никогда не думал о Дарле, как о девушке. Нет, даже не так. Агильберт никогда не думал о девушках вообще, они ему просто были не интересны в сексуальном плане, а в общечеловеческом и вовсе раздражали. Но Дарла, кажется, и здесь хотела стать исключением. Дарла хотела всего и сразу и то, как её глаза блестели в темноте, подсказывало Фонтейну что всё только начинается.
Он мог бы отстраниться, мог бы рассмеяться прямо девушке в лицо, но вместо этого он отвечает на короткий поцелуй, вступая в игру. Кажется, что в секунду адреналин в крови подскакивает до предела, сердце пропускает пару ударов. Дело не в Дарле нет, дело в самой ситуации.
Темнота, кровать, трое самых близких друзей.
Игра начинается.
Фонтейн умный мальчик, даже слишком умный, он всё понимает. И понимает что нужно делать дальше. Не произнеся ни слова, Дарла сказала "да" и за себя и за Дирка, и Агильберт наконец отпускает себя. Он поворачивает голову к другу, проходит бесконечно долгая секунда прежде чем он наконец приближает губы к губам Принца.
Кажется, что воплощаются все его фантазии, все его мечты перестают быть мечтами. И не важно, что Дарла наблюдает, и не важно что она думает и что она знает.
Фонтейн целует Принца, чувствуя на его губах привкус недавно выпитого имя зелья, но почти не осознавая его. Этот поцелуй был его самой сакральной мечтой уже слишком много лет, слишком давно он ждал этого. И сейчас он теряет контроль над собой. Он поворачивается на бок, приближаясь к Дирку, кладёт руку на его бедро, пока их губы всё ещё касаются, пока ещё всё можно прекратить. Но Агильберт не хочет, чтобы это заканчивалось.

+3

7

Дирк вопросительно смотрит на Дарлу, когда чувствует её пальцы у себя на щеке, но там либо не видит этого легкого недоумения в темноте, либо просто специально его игнорирует. Впрочем, он быстро собирается, и вместо растерянности чувствует интерес. Интерес к тому, что она делает дальше. Эксперименты. Если говорить о них двоих, то, наверное, они перепробовали уже столько, что удивить их было чем-то трудно. Но вот подключить кого-то третьего... Этого точно еще не случалось. Дарла безошибочно чувствует этот момент сегодня - эмоционально они связаны втроем настолько тугим узлом, что, при всём желании, захочешь - не распутаешься. Агильберт с Дирком даже дольше Дарлы. С самого первого курса самого Принца. Всегда где-то поблизости. Они всегда были очень хорошими друзьями. Почти без секретов друг от друга, по крайней мере Дирку всегда так казалось. Может быть, он в чем-то ошибался, но сомневаться в какой-то необычной близости не приходилось. Близости их всех троих. Они были как два его верных соратника и советника. На самом деле, если бы Дирку предложили выбрать, он, наверное, не смог бы. Он одинаково ценил и Агильберта, и Дарлу, и предпочел бы не выбирать вовсе. К счастью, ему выбирать не предлагали, поэтому он мог продолжать наслаждаться компанией обоих. И, раз уж вопрос выбора не стоял, наверное, всегда можно было предполагать, что рано или поздно случится что-то подобное. Так почему не сейчас, когда они уже сплетены мыслями и судьбами, и единственное, что оставалось - сплестись телами.
Дирк ждёт этого поцелуя, не тянется навстречу, но точно ждет, принимая эту игру. В конце концов, он слишком вымотан, чтобы спорить. Но не слишком для того, чтобы отказаться.
Губы соприкасаются, Принц осторожничает, пытаясь распробовать и понять, нравится ли ему это ощущение. Ему же не приходилось быть ни с кем, кроме Дарлы, которая с интересом наблюдает за происходящим. По всему выходило, что нравится. Это было иначе. Не похоже на те поцелуи, какие Ди и Ди разделяли между собой, но это ведь и не должно было быть похоже.
Пальцы Дирка соскальзывают по гладко выбритой щеке Фонтейна, по его шее вниз, легким прикосновением, изучая. Игра, кажется, называлась "найди сколько-то там отличий". Или не так, но, в конце концов, какая была разница? Она точно была в удовольствие. Он отрывается, хитро улыбаясь, небольшой поворот головы, и носом Дирк уже утыкается в щеку Дарлы, подаваясь чуть вперед, чтобы дотянуться губами до её шеи. Кажется примерно где-то в этот момент он теряет какой-либо контроль над происходящим и перестает понимать, чьи руки расстегивают пуговицы на его рубашке, с какого стягивает одежду он сам. Укус на плече? Точно Дарла. Ладонь внизу живота? Сложно сказать... Чье-то ухо, столь удачно подвернувшееся под его, Дирка, язык? Глаза, дыхание, сливающееся в унисон. Будь у него голова на плечах в тот самый момент, он задался бы вопросом, что они делают. Не испортит ли это что-то? Это ведь, вроде как, не правильно. С другой стороны, кто устанавливал такие правила и говорил, что вот так - можно, а так нельзя? Еще скажите, что даже вдвоем надо спать с выключенным светом и под одеялом, и даже удовольствия никакого не получать от этого. Глупости какие. Никаких экспериментов? Никаких новых знаний? Никакого наслаждения от самого процесса? Да нет же, как раз именно это и неправильно. А то, что происходит здесь и сейчас - очень даже правильно. Правильнее времени, места и предшествующих событий не нашлось бы, наверное, никогда.

+3

8

Дарла обожала думать, обожала учиться, ей нравилась разрабатывать стратегии, нравилось познавать что-то новое. Для нее едва ли было могло быть что-то сексуальнее мозга и образа мыслей. Но это была лишь одна сторона ее личности. Вторая сторона была полностью подчинена чувствам. Ей нравилось испытывать чувства и эмоции, ей нравилось сидеть верхом на Берте и наблюдать его взгляд, обращенный на Дирка, который тянулся в поцелуе то к нему, то к Дарле, ей нравилось обнимать Дирка, пока Берт становился ближе к своей столь долгой мечты.
Было много рук, казалось, каждой частичке ее тела в этот или иной момент коснулся чьи-то руки, чьи-то пальцы. Сама Дарла тоже не отставала, максимально изучая обоих мужчин. Эти двое были ее вселенной, из которой она добровольно изгнала всех остальных, а они оставались рядом. Разделяли ее боль, ее страхи, ее желания, а теперь они втроем разделяли еще и постель.
- Берт, - шепчет она на ухо, и на губах ее играет совершенно беззлобная усмешка, когда ее губы вновь утопают в его. Руки Дирка на ее груди, он разворачивает ее к себе, и тянется в нежном поцелуе и она отвечает.
Их здесь вовсе не трое, они просто что-то одно очень большое, что-то потерянное, что смогло сейчас, пусть ненадолго, пусть даже всего на одну ночь обрести себя и ощутить чувство покоя. Дарла выгибается, издавая очередной стон удовольствия, когда чьи-то пальцы проскальзывают внизу живота, и она больше не различает лиц и имен, опускает губы все ниже и ниже по телу, лаская языком, погружаясь глубже в этом их моменте любви.

Холодно становится очень быстро. Разгоряченные тела остывают быстро, остатки страсти словно бы особенно отрезвляюще холодны, но никто из них не готов просыпаться от этого сна и начинать думать, поэтому они просто прижимаются ближе, накрываются единственным одеялом, и засыпают, но кажется, совсем ненадолго, потому что через какое-то время все повторяется вновь.
Темная комната и только отблески от красных свечей, которые летают по комнате, которые пустил кто-то из них, чтобы наслаждаться игрой полутеней на обнаженных телах. Дарла проводит пальцами по губами Дирка, наблюдая как тот едва сдерживает стон из-за Агильберта, и тоже самое позднее проворачивает и с Бертом, оставляя на его теле следы зубов и губ.
Было в этом что-то приятное знать, что сегодня они все одинаково глубоко вошли жизни в друга, и теперь на какое-то время у них уж точно не получится убрать следы со своих тел.

И в очередной раз Дарла закрывает глаза, засыпая между Дирком и Бертом. Они спят лицом к лицу, а Дарла где-то ниже, помещаясь между ними. Последняя мысль, что приходит в голову, что утро выйдет тяжелым.
Может быть.
И, возможно, будет много разговоров, так что хорошо, что Дирк притащил откуда-то тот дорогущий портвейн.

+2

9

Иногда самое сложное - это поддаться своим желаниям. Отпустить контроль, наконец дать власть глубоко сокрытым порывам.
Всё это кажется таким правильным сейчас. Слишком близкие друзья, это должно было когда-либо случится, не могло не произойти. Агильберт ждал, конечно, совсем другого. Он совсем не ждал Дарлы, не ждал её поцелуев, её прикосновений. В его голове всегда был только образ Дирка, только его он хотел, только о нём мечтал.
Но этот вечер перемешал их судьбы ещё крепче, стёр границы, подарил чувство, что ближе, чем сегодня они уже не будут. И остается только воспользоваться моментом, перестать сдерживать себя.
Терять уже нечего, игра началась. И Фонтейн сам не понимает чьи руки снимают с него одежду, теряет нить происходящего жадно целуя тех, кого звал лучшими друзьями на протяжении слишком многих лет.
Сейчас не получается думать, мысли путаются в голове. Но вместе с тем, всё очевидно и просто. Всё идёт, как должно было идти.
У Агильберта никогда не было женщин, но Дарла и здесь становится исключением.
У Агильберта было много мужчин, но Дирк оказывается самым желанным.
И тела сплетаются, поцелуи смазываются в один бесконечный поцелуй, прикосновения превращаются в ощущение, что они единое целое, наконец нашедшее себя. Молодые, жадные до впечатлений, эти трое отдаются друг другу без остатка, стирают границы разумного, даря друг другу тела, сжигая душу.
Чьи-то губы оставляют красные отметины любви на коже, чьи-то ногти оставляют царапины на спине. Поцелуи всё ниже, тела больше не имеют значения, перерождаясь во что-то большее, в квинтэссенцию чувств и эмоций.
Агильберт ждал этой ночи, кажется, всю свою жизнь. Были мечты, были желания. Но реальность не идёт ни в какое сравнение с теми картинами, что рисовало воображение.
И сейчас, в этот конкретный вечер, даже Дарла не кажется лишней. Никто не может быть лишним в этой игре на троих.
И утром, возможно, будет болеть голова, возможно понадобятся какие-то слова, которых у Агильберта, конечно, не найдется, утром нужно будет что-то решать.
Но сейчас он проводит руками по телу Дирка и между ними так много энергии, что воздух вокруг пульсирует. Такие верные прикосновения, такие нужные. И их дыхание звучит в унисон, и их движения жадные, и их прикосновения почти обжигают.
Всё заканчивается так же неожиданно, как началось.
И они прижимаются друг к другу, чтобы забыться тревожным сном.
И начать всё снова, пока не настало утро, и не появились вопросы.
И снова чьи-то руки, чьи-то губы, чьи-то тела. Это больше не имеет ничего общего с реальностью, это горячечный сон, припадок, бэд-трип в лучшем его проявлений.
Утром, конечно, захочется всё свались на незнакомую магию, только для самого Фонтейна эти оправдания не сработают. Всем троим придется разделить эту вину, никто не остановился, никто не задал вопроса "зачем?". Эта ночь будет выжжена в их памяти, как самая сладкая из ошибок.
За окном уже слабо пробиваются рассветные лучи, когда они наконец засыпают, уставшие, с замершим на лице каким-то неясным выражением, с отметинами их любви на телах. Агильберт успевает подумать о том, что он не хочет, чтобы наступало утро, но задержать эту ночь не под силу даже самой сильной магии.

Отредактировано Agilbert Fontaine II (2019-02-08 14:05:56)

+1

10

Яркий свет ("Подумать только! Солнце в декабре в Лондоне - это не фантастика!") ударяет по глазам, потому что с вечера кто-то забыл задернуть плотные блэкаут шторы на высоком окне спальни, чтобы вот этого вот не произошло. Дирк жмурится, морщит нос, дотягивается до палочки, что находит на тумбочке, отмечая, что это не его палочка, но для того, чтобы сдвинуть плотную ткань занавески и этого достаточно. Только бы не этот свет прямо в глаза, который мешает ему спать. Он явно не выспался, он точно хочет еще спать - ему снился очень странный сон ночью. Точнее, он был ровно настолько странный, насколько и горячий, но он никак не может соотнести это с явью, хотя и чувствует вполне реальную усталость, будто это все и правда происходило. Он по привычке шарит рукой рядом с собой, не спеша открывать глаза, чтобы обнять Дарлу и уснуть дальше, и, нащупав, её, собирается с чувством выполненного долга уснуть снова, когда ладонь лежащей поверх плеч девушки руки, вдруг вместо того, что повиснуть с другой стороны, ложится на чье-то предплечье. Принц распахивает глаза, пытаясь сообразить, показалось ли ему, спустя секунду понимая - не приснилось. В глупых историях на этом моменте кто-нибудь начинает визжать в панике и лихорадочно соображать, что же делать, но это точно была история не про Дирка. Хотя, вероятно, и было бы проще, чтобы это было сном, но, и отрицать было глупо, ему эти эксперименты пришлись по вкусу. Магия ли, которую они практиковали накануне, усталость ли и состояние ли аффекта, или просто удачное стечение обстоятельств - в конце концов, было не так уж важно. Дирк до сих пор не думал, что совершил что-то противоестественное, поддержав все происходящее. Единственное, о чем он может сожалеть - о том, что сон отшибло напрочь. Это значит, что через несколько часов у него заболит голова, потому что физически он все-таки не выспался толком, но мозг уснуть ему уже не даст, а это, в свою очередь, значит, что день можно смело вычеркивать из своей жизни и отменять все планы, если у него таковые на сегодня были - он сможет только выпить и лежать, водрузив на лоб полотенце, смоченное в талой воде из ведерка для льда, которое весьма удачно забыли заморозить обратно после того, как оно стало ненужным.
Делать нечего - Дирк вздыхает, выпутываясь из причудливо сплетенных между собой рук и ног, и поднимается с кровати, цепляя на кресле рядом шелковый халат, чтобы накинуть на голое тело, и выйти прочь, в гостиную, остывшую за ночь, потому что в дальнем конце чуть приоткрыто окно, а зимние ветры такого не прощают. Волшебник ежится, обнимая себя руками за плечи, не то от холода, не то от того, что ему как-то некомфортно, но он не может понять, из-за чего именно, и спешит закрыть створку, а заодно - перенести взмахом палочки, на этот раз его, чайник на огонь, весело вспыхнувший, слушаясь заклинания. Утро должно начинаться с кофе, сколько бы шуток про это ни было. С чашки черного кофе с одним кусочком тростникового сахара и всплеском сливок, а так же влитой туда же стопкой рома, и, едва ли не ритуальной утренней сигареты, которая тлеет у Дирка в пальцах, пока он смотрит в окно, стиснув во второй руке кружку бирюзового цвета из толстой теплой каменной керамики. Слишком много мыслей, чтобы выбрать и думать какую-то одну, поэтому Дирк предпочитает иллюзию пустоты, которая образуется из-за того, что мозг просто переполнен вопросами и отказывается работать. Возможно, что-то прояснится, когда кто-нибудь еще проснется. Или же нет - они все могут делать вид, будто ничего не произошло. Но будут ли?

+1


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Прошлое и будущее » HARD times


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC