шаблон анкеты
гостеваяхочу к вам
сюжетfaqканоны гп
внешности и именатруд и оборона
«...Что стоит за попытками миссис Грейнджер привлечь внимание фотокамер и быстропишущих перьев на свою, простите, Ж.О.П.? Тоска по первым полосам газет? Жалкие попытки поверженного колосса вновь встать на глиняные ноги? Или же нам действительно стоит ждать триумфального возрождения из пепла? Пока что нельзя сказать наверняка. Собранная из ближайшего окружения Грейнджер, Женская Оппозиционная Партия вызывает больше вопросов, чем ответов, — и половина из них приходится на аббревиатуру. Воистину, годы идут, а удачные названия по-прежнему не даются Гермионе Грейнджер...»
«Воскресный пророк» 29 августа 2027
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Пост недели
от Уэйда Дурсля:

Когда он настолько близко, даже думать становится трудно — мысли путаются, образы смазываются. Я сбиваюсь с ровного дыхания и разворачиваюсь, чтобы уйти, не ожидая, что он меня остановит — зачем? Я ему больше не нужен, он наверняка понимает мое состояние сейчас, должен понять, должен отпустить. Встречаться с ним лицом к лицу все еще мучение для меня, и я не хочу, чтобы он страдал из-за этого.
Достаточно уже того, что я сам страдаю. >> читать далее

HP: Count Those Freaks

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Завершённые эпизоды » knocking on heaven’s door


knocking on heaven’s door

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

knocking on heaven’s door
«Я - никчемная жизнь Джека»

http://sg.uploads.ru/1aEVm.gif

ВРЕМЯ: 07.2026
МЕСТО: больница св. Мунго
УЧАСТНИКИ: Agilbert Fontaine II & Dirk Prince

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ:
Рано или поздно Дирк должен был догадаться.

Отредактировано Agilbert Fontaine II (2018-12-09 12:00:33)

+5

2

Color blind I paint your blue sky grey
Сначала есть только темнота. Бесконечная, бескрайняя, без кошмаров, видений, чувств и вообще. Полнейшая темнота, которая укутала его целиком, забирая с собой и боль, и это ощущение непонятной горечи, злобы, обиды и еще раз боли. Боль, боль, боль. Боль во всём, начиная с каждого её слова, которое ножом расковыривало всё шире и шире зияющую дыру в груди, безжалостно разрезая всё, что они столь кропотливо строили столько лет. Самый грандиозный их план - они сами.
Дарла говорит много, обвиняет его, они ругаются, но Дирк слышит только "что с нами случилось?" и "неужели ты не понимаешь, что больше нет никакого "мы"?". Когда это произошло? В какой момент он стал терять её, когда она стала утекать сквозь его пальцы, всё еще физически находясь рядом, но, очевидно, не духовно. В какой момент не стало Дирка и Дарлы, а стали отдельно Дирк и отдельно Дарла? Он был слишком молод и слишком восхищен тем, что они делали, чтобы заметить. Теперь где-то там, за углом, умирает она, а здесь, среди пыли подворотни, размазывая кровь по лбу, с абсолютно безумной улыбкой, которая ужаснула бы любого, кто увидел это со стороны умирает он сам.
Не сопротивляйся, иди ко мне, - шепчет темнота на ухо, а её ледяные тонкие пальцы проникают сквозь каждую рану на теле и на душе. - Тебе станет легче, мой хороший, просто закрой глаза.
И Дирк слушается, верит. Если действительно станет легче - он закроет. Он перестанет сопротивляться. Он не хочет больше чувствовать боль, не хочет, чтобы слезы, смешиваясь с кровью и грязью, скатывались по лицу, потому что он разбит и поражен. И это, пожалуй, первое поражение в его жизни вообще. И тем тяжелее - ведь со всеми проблемами Дирк Принц привык разделываться играючи и легко, и ему действительно это удавалось. Но не в этот раз.

But this time you’ll shed some light on me
Just before I fade away

Потом к темноте добавляется желание вдохнуть и распахнуть веки. Волшебник поддается ему, чувствуя как этот долгожданный осознанный глоток воздуха заставляет грудь подняться, и жмурится от резкого света, ударившего по открытым глазам. Зрение фокусируется на какой-то глупой открытке с танцующим нюхлером и надписью "Поправляйся скорее". Откуда это? Следом обоняние дразнит тонкий запах ирисов, стоящих в вазе позади открытки. Это точно принесла мама. Она знает о его любви к этим цветам насыщенного, королевского оттенка с желтыми язычками-подпалинами, будто их лизнуло пламя. Дирку приходится постараться, чтобы повернуться голову - он не знает, сколько он был в отключке, а движения даются с трудом. Его взгляд встречается со взглядом Деметры, которая смотрит обеспокоенно, но, кажется, с некоторым облегчением. Наверное так же, как он смотрел на неё, когда она была на его месте.
- Открой окно, - пересохшими губами просит он, прежде чем снова провалиться в темноту.

There’s nothing I can do
I believe you can get me through

Дирк достаточно быстро идет на поправку. По крайней мере так говорят колдомедики, и это же сказала ему сестра. Он так и не решается задать вопрос, Который беспокоит его больше, чем собственное здоровье. И пока еще слишком слаб, чтобы попытаться разузнать самостоятельно. Дирк может быть жесток и бескомпромиссен, но убивать... Тем более - убивать Дарлу... Да, разумеется, он защищался. Она предала его. Она напала. Но всё же... Наверное, он любил её. Как-то по-своему. Как-то странно и неправильно, потому что никто кроме них двоих этой любви понять не мог. Да и могла ли сама Дарла, если обошлась с ним так? Он верил ей. Он считал, что некому прикрыть его спину, кроме неё. И что он получил взамен? Ответ напрашивался сам собой - эту койку в Мунго, открытку с танцующим нюхлером, отправитель которой всё еще не выяснился, потому что она не была подписана, и букет ирисов, которые через день освежали специальным заклинанием.
Очередной раз он отпускает от себя темноту, просыпаясь, и в этот новый день он не чувствует боли, едва открыв глаза. Хороший знак. Он пытается сесть, чтобы как-то подтянуть подушки под спину, потому что ему уже надоело лежать, но резкое движение заставляет поморщиться, и Дирку вдруг кажется, что он падает, хотя падать ему некуда, и это просто дурацкое головокружение, но руки сами ищут опоры, хватаясь за заботливо подставленную кем-то ладонь. Он поворачивает голову и видит Агильберта, и даже находит в себе сил изогнуть губы в абсолютно искренней улыбке. Он рад тому, что друг здесь.
- Почему? - он не здоровается, это не нужно, но в одном этом вопросе и его взгляде сразу все "почему", которые есть в его голове. Почему она так обошлась со мной? Почему я выжил после этого? Почему ты всё еще здесь, хотя я был слаб и потерпел поражение?

So can you stop the bleeding?

+4

3

Чувствуешь, что что-то случилось ещё до того, как приносят страшную весть. Перехватывает дыхание, становится тяжело дышать. Никогда не обладал способностями к предвидению, но жизнь - штука не предсказуемая. Вот я сижу на совещании в Министерстве, а спустя пару секунд чувствую, что задыхаюсь, белею лицом и не знаю, как жить дальше.
Колдомедики обещают, что всё будет в порядке. Но на то они и целители, чтобы обнадёживать друзей и родственников. Врать им, что всё будет отлично, вселять глупую надежду. Я не верю их словам. Я вообще больше ничему и никому не верю.
Дарла и Дирк, что же могло случиться? Хочется в каком-то исступлении повторять: "я же говорил, говорил", но это будет ложью. Никогда я ничего не говорил, держал при себе эти бесконечные подозрения, старался сам себе запудрить мозги мыслями, что раз за столько лет ничего не произошло, значит уже и не произойдёт. Глупый и наивный. Никогда не применял эти термины к себе, но теперь только они и могут подойти.
Наверное, я знал что когда-нибудь это так закончится, не могло быть иначе, не бывает иначе в нашем мире. Про "долго и счастливо" вам наврали, детишки. Оно всегда даёт сбой, всегда всё летит в тартарары.
И я беру один за другим отгулы на работе, чтобы приходить к Дирку в больницу. И он никогда не приходит в себя, когда я рядом. Деметра говорит, что иногда Дирк даже что-то говорит, но я всегда встречаю лишь безмолвие.
Запахи лекарственных зелий и чистящих средств, суета санитарок, крики больных. В палате Принца всегда тишина. И я сижу у его постели, слушаю его дыхание, дышу с ним в унисон. И я пытаюсь ненавидеть Дарлу, но ничего не выходит. Странно, когда она была просто раздражающим элементом, у меня было куда больше эмоций по отношению к ней. А теперь мне всё равно, я просто тихо надеюсь, что Дурсль где-то там сдохла и я больше никогда её не увижу. Нахер Дарлу.
Сейчас весь мой мир сокращается до одного человека лежащего на больничной койке. Раньше мне казалось, моя жизнь была бы куда проще не будь в ней Дирка.  Меньше недосказанности, меньше боли, меньше одиночества, как это не парадоксально. Не будь в моей жизни Дирка, я мог бы быть счастлив, как бывают счастливы только маленькие дети, ещё не знающие что впереди их ждёт только кромешный ад без надежды на лучшее. А теперь я почти потерял Принца, а вместе с ним сон и аппетит.  Глупо, как же всё это глупо на самом то деле.
Я пытаюсь злиться, пытаюсь что-то почувствовать, но в душе только зияющая дыра, расширяющаяся с каждым днём, что Дирк не приходит в себя. Никогда не думал, что буду чувствовать что-то подобное, никогда не мог представить, что этот человек настолько много для меня значит. Казалось, просто какой-то парень. Один из миллионов таких же, я мог бы получить любого, кого только захочу. Но хочу я только его, только в нём вижу смысл, только за него смог там иррационально боятся.
Я никогда не знал, что значит страх. У меня не было веских причин его испытывать, жизнь не самая радужная штука, но даже когда случался пиздец, всё легко решалось. Страх, а особенно страх за других, казался каким-то атавизмом, казалось что его просто не существует.
Но вот он я, нервно курю в палате человека страх потерять которого заполнил всё моё существо. Да, я знаю что курить в больнице нельзя, только мне так насрать на самом деле, персонал св. Мунго всё равно ничего не сможет мне сделать, максимум выгнать из больницы, а это может быть даже к лучшему. Мне нужен отдых, но сам я не могу уйти.
Сигареты хоть немного успокаивают нервы, и они тоже напоминают о смерти, каждая выкуренная сигарета приближает меня к Дирку в той версии событий, где Дирк умирает у меня на глазах.
"Мысли позитивно", "думай о хорошем" - я читал книги, где так предлагали преодолевать личностные кризисы. Интересно, а сами авторы хоть раз испытывали на себе весь этот пиздец, и им хоть раз помогли мысли о хорошем?
Дирк приходит в себя, когда я окончательно теряю всякую надежду. Дирк приходит в себя, когда мысленно я его уже похоронил и даже выбрал костюм для похоронной церемонии.
Дирк приходит в себя, и я не могу сдержать грёбаной улыбки. Часы проведенные за тупым монотонным бдением у его постели наконец обретают смысл. Я подставлю руку, когда Принц почти теряет равновесие, пытаясь сесть в кровати. Я нерушимая опора.
Я дождался.
И я растерян. У меня нет ответа на его вопрос.
- У меня нет ответа на твой вопрос, - голос кажется хриплым, я слишком много курил в последнее время и слишком мало разговаривал.
И я понимаю, что на самом деле был не готов к тому, что Принц очнётся. В парадигме мертвого Дирка было больше смысла и больше боли. А теперь я не знаю, что будет дальше, не знаю что ему говорить, не знаю нужны ли какие-то слова вообще.
И я молчу, как дурак, пристально смотря на человека, который только что почти воскрес из мертвых.

+4

4

- Хочу курить, - запах табака в воздухе раздражает рецепторы, заставляя вспомнить о каждом маленьком грешке, о каждой своей маленькой слабости, что люди обычно называют привычками. Нельзя, это понятно. Но как же хочется. Или залить в глотку половину бутылки чего-нибудь покрепче. Это не излечит, это, возможно, сделает только хуже потом, но притупит сейчас.
- Тогда помоги мне сесть. У меня и у самого нет ответов, - пожимаю плечами, крепче перехватывая Агильберта за руку, чтобы подтянуться и вот, голова уже не кружится, а это прикосновение и крепкая верная рука дает дополнительных сил, чтобы сменить положение затекшей от постоянного лежания спины и даже расправить плечи. Внешне сейчас ничего не выдает последствий стычки, а счет дням я давно потерял, но на самом деле едва ли прошло больше недели, и если бы не дурацкая слабость, которая всё еще преследует меня, потому что организму нужно время на восстановление, я бы уже сбежал из этих дурацких больничных стен куда подальше. Здесь всё вокруг угнетает, и, вероятно, делает только хуже.
- Меня обещали отпустить домой через пару дней, - тишина и молчание тоже делают хуже. Почему-то эти дни в моем присутствии все больше предпочитают молчать, хотят, чтобы говорил я. Деметра сказала, что это потому, что в какой-то момент все думали, что больше не услышат вовсе никогда. Я здорово их напугал. - Иди сюда, ну. Мне нужно, - киваю на кровать рядом с собой, чтобы сел поближе. Кажется, в моём положении мне можно немного покапризничать, немного повести себя чуть более по-детски, и Фонтейн точно простит мне мою требовательность и желание уткнуться носом в его плечо и обнять. Просто потому, что мне нужно куда-то спрятаться от его взгляда, в котором я вижу столько всего, но не вижу главного - ответов, которые хочу получить, которые он не может мне дать, в чем и признался. Зато это хотя бы было честно. Те, кто честны с тобой, не предадут тебя в самый неожиданный момент, не вгонят нож со спины в самое сердце.
- Я просто не понимаю, - моё бессилие сейчас скорее эмоционально, физически я чувствую, что если друг продолжит быть моей опорой, я смогу даже встать, если мне того действительно захочется. - Не понимаю что произошло. Мы же... - я замолкаю, потому что не знаю, как теперь назвать нас с Дарлой, если больше нет никакого "мы". Горечь утраты кого-то, кого считал самым близким себе человеком - это в любом случае сложно. Сложнее, чем я мог бы подумать, потому что это то, чего мне еще не приходилось испытывать никогда. Каждая рана, царапина, пара переломов - это всё уже зажило, и мой организм восстановится за считанные дни, под наблюдением специалистов и с приемом каких-то зелий, это всё действительно пустяки, а вот что делать с моим насквозь дырявым теперь доверием к людям, собственной уверенностью в себе и в тех, кто рядом со мной, со всеми планами на будущее, которые мы строили вместе, а теперь они чьи? Мои? Её? Вовсе ничьи и нужны новые? И вообще...
- Дарла. Она жива? - спрашиваю сухо, всё еще уткнувшись носом в дружеское плечо, но этот вопрос рано или поздно должен был прозвучать. Нельзя сказать, чтобы мне так сильно этого хотелось, сейчас я в этом не уверен, но вот чего мне точно не хочется, так это брать на себя её убийство. Я никогда не отрицал того, что однажды мне, возможно, придется кого-то убить, но вряд ли собирался начинать с этого и именно так. Это точно не то, что мы планировали. Не так. Эта маленькая империя, наше королевство обрушилось с первым резким словом, излишне сказанным, с первым заклинанием, угодившим прямиком мне в грудь. Я прекрасно помню теорию. Ты должен действительно хотеть, чтобы человеку было больно, чтобы использовать такие заклинания. Она хотела этого. Хотела моей боли, хотя я никогда не хотел того же для неё и всегда старался уберечь. - Я верил ей... Старался ради всех идей. Ради всеобщего блага... Почему? За что это мне? - я понимаю, что ответов так и не появилось, но я не могу не спрашивать. Мне непременно нужно это делать просто потому, что иначе эти вопросы продолжат разрывать меня изнутри.

+4

5

- Тебе нельзя, - простая констатация факта, но слова даются с трудом. Это ведь не я чуть не умер, я в порядке, правда. Только что-то в горле стоит ком, только дышать становится снова трудно. И хочется открыть все окна, впустить воздух в этой мигом ставшей душной комнате, но это, конечно, не поможет. За окном жаркий июль, словно придуманный специально для того, чтобы в нём умирать.
А Дирк вопреки всему жив и выглядит почти здоровым.
Дирк жив и значит всё будет нормально.
Дирк жив и я не знаю, что делать с этим фактом.
И я не знаю, как мне вести себя дальше, как и о чем говорить, что рассказывать и обещать. Я нужен ему, я всегда был нужен ему. Лучший друг, который никогда не предаст, никогда не посмеет сделать больно, будет слушать даже самые безумные идеи и верить в них так же, как верит сам Принц. Я кремень, я опора. И я кажется вот-вот развалюсь на куски.
Но вида, конечно, не подаю. Помогаю Дирку подняться, сажусь ближе, подставляю плечо. И ненавижу себя за то, что не могу подобрать нужных слов.
- Ты уверен, что тебе так скоро можно домой? - я и правда беспокоюсь, даже не за самочувствие Принца, а за его эмоциональное состояния. Это же их с Дарлой квартира, их воспоминания, их общая жизнь, их будущее, которого больше не случится, - Если нужно, - пауза, непозволительно долгая пауза, - можешь пожить у меня какое-то время.
Столько раз я представлял, как Дирк очнётся. Столько раз я придумывал, что скажу ему. Столько раз не верил самому себе. Столько раз себе врал. А сейчас всё, что могу - это сидеть, обнимать его и неловко молчать, боясь сказать лишнее.
Хочется вскочить, закричать. Вдолбить в его прекрасную поганую голову то, что Дарлы тут нет. И не будет, не будет больше никакой ебанной Дарлы. Зато я здесь, верный, безмолвный, всегда готовый подставить своё плечо и всего себя, только бы этому идиоту стало легче. Я не злюсь нет, было бы глупо злится сейчас, когда Принц наконец пошел на поправку. Но как же хочется открыть ему глаза, объяснить что Дарла была пустым местом, красивой картинкой за которой скрывалось магглолюбие и бесконечная ложь нам, ложь ему. Так хочется сказать, что я всегда видел её насквозь, с самого начала знал, что она никогда не сможет стать настоящей частью этого. Знал, что между нами всё по-настоящему, а Дарла лишь преграда. Я был рядом задолго до неё, я никогда не мешал, но всегда ступал нога в ногу, поддерживал любые идеи, не давал сомневаться в себе ни на секунду. Я отдавал и отдаю всего себя. И я молчу, просто не имею права всё это говорить. Не сейчас и не здесь.
Я чувствую, как сильно колотится моё сердце. Дирк в моих объятиях, такой близкий и такой далёкий. Я не знаю слышит ли он этот стук, но за каждым новым ударом скрывается его имя, скрываются слова которые я не могу произнести вслух.
- Не интересовался, но могу узнать, если хочешь. Только тебе правда нужно знать жива ли она после всего этого? - я не справедлив к Дирку, звучу почти жестоко. Но голос надтреснутый, глухой, словно я говорю откуда-то из-под воды, словно всё это происходит не с нами, не здесь и не сейчас.
- Забудь про Дарлу, она поступила так как поступила и назад пути уже не будет, - я нервно сглатываю, провожу рукой по волосам друга, - Я тут, я рядом и всегда буду рядом пока ты сам будешь этого хотеть.
Это самое честное, что я когда-либо ему говорил о себе, самое больное и безумное. Я мог бы произнести больше, мог бы наговорить столько красивых слов, но знаю что сейчас это неуместно, всегда будет неуместно. Дружба, только дружба, даже после всего что было. Лучшие друзья на век, впору носить медальоны половинки, "best" ему, "friend" мне, чтобы все знали как мы отлично, блядь, дружим.
Я не знаю, как перенести всё это. Как быть поддержкой, когда мне самому она бы не помешала. Только у меня никого кроме Дирка и нет. Смешно, ведь у меня была Дарла, у меня она тоже была. Раздражающая, мешающая, но честно слушающая, когда я в очередной раз говорил, что люди - дерьмо. Только главным дерьмом была она сама и Дирку нужно это принять.
- Слушай, может тебе чего-то нужно? - нелепо так переводить тему, но я словно вдруг вспоминаю, что вообще-то Принц только что пришёл в себя после долгой отключки, - Воды там или, - меня, - что-то ещё. Я могу принести.
Я не хочу никуда уходить, не хочу выпускать Дирка из своих объятии, но есть вещи, которые важнее моих желаний. И я не должен себя выдать. Я уже себя выдаю.

+4

6

- Нельзя, - соглашаюсь, вздохнув, пытаясь убедить себя, что дома-то всё будет можно, и чем меньше я буду нарушать этот дурацкий режим этих "светил колдомедицины", тем скорее меня туда и отпустят, поэтому договариваюсь со своими "хочу" подождать еще немного. - Нет, всё нормально, - наверное, вру. Дома каждый угол будет шептать о ней, но как еще исцелить раны душевные, если не кропотливо вычищая один за одним все возможные якоря, любые напоминания, от которых еще долго сердце будет сжиматься и пропускать удары. Изнутри мягкой кошачьей лапкой, из которой внезапно выпустились острые когти, скребнуло, из-за чего стало прескверно. - Но... Я буду рад, если ты поживешь у меня. Поможешь мне разобраться с этим всем... Кто, если не ты, - и правда, кто? Агильберт со мной всю мою осознанную жизнь, с самого начала учебы в Хогвартсе, и всегда был где-то поблизости, всегда верен и всегда за меня, что бы ни случилось. Пожалуй, мы никогда по-настоящему не были порознь, если только не считать того года, что он проучился в Ильверморни. Да, на самом деле, я скучал. Не так сильно, как, возможно, стоило бы, потому что именно тогда со мной случилась Дарла, но скучал. А Дарла... Она тоже была. И я в неё тоже всегда верил, но, как теперь получается, она не верила в меня. И это ужасно ужасно тоскливо.
- Да, мне нужно, я не хочу, чтобы на меня повесили вину, если... ну, если случилось что-то плохое, - мне спокойнее в его руках, а вся боль будто оттянута в сторону, приглушена, или просто вдруг разделилась на нас двоих, но мне точно легче. Наверное, эгоистично делить эту боль с кем-либо, эгоистично делать легче себе за счет других, но у меня просто нет выбора. Мне обязательно нужно, чтобы кто-то был рядом и слушал сейчас, и я никому не могу этого доверить, кроме Фонтейна. Всегда были вещи, которые я мог доверить только ему.
- Но как? Как забыть? Ты просишь невозможного, просишь просто взять семь лет из своей жизни и выкинуть... У тебя никогда не было никого, с кем было столь серьезно, а у меня никогда не было никого кроме, наверное, сложно понять...
Замолкаю. Наверное, другу не слишком приятно такое слышать. Может быть, он никогда не говорил об этом, но ему в большинстве случаев приходилось меркнуть где-то на фоне меня и Дарлы, приходилось терпеть какие-то наши моменты, в которые мы словно забывали, что вокруг еще кто-то существует, и, наверное, тогда ему тоже были не слишком интересны подробности нашей личной жизни в спальне или где бы там ни было еще. Теперь ничего этого не будет, и мне нужно научиться жить так, чтобы не вспоминать об этом каждую минуту, которую я буду оставаться один.
- Нет, мне ничего не нужно. Просто посиди еще, хорошо? - поднимая голову, вздыхая, и смотрю с какой-то почти щенячьей мольбой в глазах - правда ведь, друзья познаются в беде. - Разве что, когда потом пойдешь домой - зайди ко мне, покорми мистера Ди. Кто-то же делал это всё то время, что я здесь? Он слишком своенравный, он не любит чужих, ты же знаешь.
Пожалуй, мне больше не о ком заботиться, кроме нюхлера. Глупо и ужасно пусто на душе.
И тут, внезапно, меня вдруг как гром среди ясного неба встряхивает понимание того, что я никогда не озвучивал, а сейчас вдруг, абсолютно случайно, и в не самых красивых обстоятельствах упомянул. Скорее я просто был слишком занят собой (и Дарлой), чтобы обратить на это внимание раньше.
- Постой, - отстраняюсь. - Ты можешь не отвечать, но почему-то я только сейчас понял, что и правда не видел тебя ни с кем в отношениях. Никогда. Что... Почему?
Думай, Дирк, думай!
Ответ прост как дважды два, напрашивается сам собой, и, кажется, я всегда знал, но всегда раз за разом убеждал себя в том, что это ерунда. Но ерунда ли? Или это только то, что я хотел видеть, на деле же всё всегда было именно так, просто я прилагал все усилия к тому, чтобы не заметить того, чего не хотел, чего не мог понять. Мы ведь друзья. Друзья? Или в наших отношениях слепой дружбой прикрывался только я один? Да ну, быть не может. Или, всё-таки, может?

+3

7

- Кто если не я, - эхом вторю Дирку и даже улыбаюсь. Ну, конечно, поживу у него, помогу вывести вещи Дарлы, может что-нибудь из её вещей даже сожгу. И постараюсь особо не ликовать, что кончилась эпоха правления Дурсль.
Это так непривычно чувствовать всю эту паршивую гамму эмоций, обычно так глубоко скрытых где-то внутри, а теперь вырывающихся на волю. Чувства. Они делают людей слабыми, делают людей такими беспомощными. Глупые мешки мяса и костей, которые идут на поводу у собственных эмоций. Я говорил себе, что всё это не серьёзно, говорил что всё это просто гормоны, пройдёт с возрастом, как проходят подростковые прыщи. Необходимое зло, чтобы со временем перерасти и стать настоящим взрослым. Но мир вокруг менялся, менялся я, а тупая боль в районе сердца только нарастала.
И вот он пик. Дирк почти умер, и я как верный сторожевой пёс остался возле его постели. И кажется понял про себя даже больше, чем следовало. Что было бы посмотри я сейчас в зеркало Еиналеж? Что я увидел бы? Кровавую бойню, где Дирк и Дарла умирают? Их смерть сделала бы всё таким простым, двоё умирают, один остаётся. И боль утраты со временем угасает в его сердце, боль со временем проходит и оставляя за собой только хорошие воспоминания. Я бы смог рассказывать эту историю своим детям. Историю о моих лучших друзьях, которые так сильно любили друг друга, что возненавидели. Была бы красивая сказка с печальным концом.
Только реальность та ещё сука. В реальности все живы, в реальности всё только начинается и это худшее начало истории из всех возможных.
- Если бы с ней что-то случилось, то у твоей палаты уже дежурили бы сотрудники аврората, но тут только я, - всегда только я. Всегда был и буду рядом, такой уж я дурак.
И давай, Дирк, бей сильнее. Давай же. Даже без магии каждое его слово доставляет мне такую боль, что белая пелена застилает глаза. Давай же, напомни мне какой я одинокий, напомни мне как я всю свою гребанную жизнь хожу за тобой по пятам. За вами. Напомни, как я слушал ваши рассказы про великую любовь, как слушал как вы трахаетесь за стеной, даже однажды побывал вашей секс-игрушкой. Давай Дирк, напомни мне всё это. Напомни, почему я всё ещё здесь, почему я такой жалкий. Напомни и я сдохну прямо при тебе, не понадобится произносить ни одного заклинания. Дарлу добить не получилось, так добей меня, уничтожь, будь сволочью.
Мне становится всё тяжелее его обнимать, мне хочется сбежать отсюда, аппарировать куда-нибудь подальше. Напиться, найти какого-нибудь мальчика на ночь. Быть собой. Тем самым собой от которого я так устал. Но я держусь, нервно сглатываю, глажу Дирка по волосам.
- Я не смогу понять. В этом ты абсолютно прав.
Дирку нужно выговориться, он говорит, говорит и говорит, а я всё так же не в силах подобрать нужных слов. Люди иногда расстаются, это нормально. Не нормально, когда после вашего расставания с брусчатки приходится оттирать кровь. Не нормально, когда лучший друг вместо того, чтобы радоваться твоему выздоровлению, сожалеет о том, что ты не умер.
- Конечно, я буду с тобой сколько ты этого захочешь, - Дирк невероятно красивый сейчас, это мешает мыслить здраво. Его лицо так близко, его глаза полны такой боли, что хочется защитить его, спрятать от мира, оказавщегося настолько не справедливым. Но это Дирк, а это я, мы просто друзья, отличные друзья, которые обсуждают вполне насущные вопросы, - Не волнуйся, мы с Деметрой по очереди заходили его покормить. Мистер Ди в полном порядке, - в отличие от меня.
И я даже испытываю облегчение, когда Дирк вдруг отстраняется. Так становится чуточку легче, легче прятать глаза, смотреть в другую сторону. Встаю, начинаю мерить шагами палату.
- О чём ты? У меня были отношения, столько раз. Просто не было никого достойного, чтобы задержатся надолго. И я же так молод ещё, всего двадцать три, ещё вся жизнь впереди. Ещё найду своего принца, - я останавливаюсь как вкопанный посреди комнаты. Не та фраза, не в тот момент, не так сказанная, не так понятая. Всё не так.
Я не в силах смотреть в сторону Принца, но этот моно-спектакль должен продолжатся. И я даже улыбаюсь ему, что-то вроде "посмотри как я здорово шутканул!". И перестаю метаться по палате как раненый зверь, выдыхаю, снова сажусь на кровать рядом с Дирком, перебарываю желание закурить. Всё это занимает буквально несколько секунд, но они длятся для меня вечность.
А потом я делаю то о чем возможно буду жалеть всю дальнейшую жизнь. Я наклоняюсь ближе к Дирку и целую его в губы, понимая что в эту самую секунду разбиваю вдребезги тонкое стекло нашей "дружбы".

+3

8

- Да, ты прав, наверное, это вселяет надежду...
Неизвестно, на что я вообще надеюсь. На то, что что-то получится вернуть на круги своя? На то, что и я, и Дарла просто научимся жить дальше друг без друга? Этот вариант мог бы сработать, если бы Дарле, например, так хорошо отшибло память, что ни одно восстанавливающее зелье не помогло бы. Чтобы она не могла вспомнить ничего из тех планов, которые я не успел воплотить в жизнь при помощи наших сторонников. Чтобы она вообще не помнила ничего, даже меня, потому что даже сейчас, едва восстановившись от огромной потери крови, всё еще ощущая эту слабость и предательское головокружение, я точно знаю, что я не отступлюсь. Я не для того выстраивал это всё так старательно столько времени, чтобы отказаться от своего детища из-за одного предательства. Да, пусть оно было самым болезненным, пусть именно его я не ждал, и не мог даже предположить, что оно принесет столько боли, столько разочарования, столько проблем в принципе, но оно было всего лишь одно. У меня всё еще оставались люди. Деметра, которая всегда была на моей стороне, не взирая вообще ни на что. Мои преданные, такие почти родные, как братья и сестры, союзники. Дарла предала не меня. Дарла предала наши идеи. Свои собственные идеи, она ведь так рьяно защищала их всегда, но вдруг просто струсила, не иначе. Наверняка всему виной оказался тот, будь он трижды проклят, арест. Отделалась легким испугом, но развела из этого драму вселенского масштаба. Не была готова к последствиям? Я всегда был. Я всегда знал, что может произойти нечто такое, за что нужно будет нести наказание. И предупреждал всех. Никто не обещал, что мы всегда будем безнаказанными везунчиками, хотя в большинстве случаев это патологическое везение преследовало нас, помогая справиться со многими трудностями, встающими на нашем пути. Одна ошибка. Всего одна. И Дарла вдруг резко меняет своё мнение и находит способ "выйти из игры". И сейчас я искренне ненавижу её за это. Плевать. Мы собираемся развязать войну, если придется, трусишкам, которые отказываются от идей и убегают прочь, едва запахло жареным, на войне не место.
- Хорошо, - меняюсь в лице, становясь вдруг серьезным и сосредоточенным, без тени той внутренней боли, что выжигает меня изнутри до сих пор, но будто старательно запечатываю её где-то там, не давая вырваться наружу, чудовищным усилием воли погребая под толстой коркой, под которую не пущу никого, даже самого себя. - Нахер Дарлу.
Едва ли я хочу произносить это вслух, но так лучше. Ведь мне нужно убедить в этом не только окружающих, но и себя.
Я даже нахожу сил на свою улыбку, ту, которую, будь я главным героем какого-нибудь романчика, давно бы прозвали "фирменной". Нет, шутка Агильберта не кажется мне такой смешной, но раз уж решение принято, то лучше неискренне смеяться, чем по-настоящему плакать. Взгляд следит за перемещениями Фонтейна, и мои догадки не хотят покидать меня, хотя он и пытается убедить меня в чем-то противоположном. Да, мы и правда были молоды, и мало кто из сверстников нашего общего круга был связан такими серьезными отношениями, какие были у меня, но я всё еще чувствую в этом всём какой-то подвох. Какую-то неуловимую ниточку, за которую отчаянно пытаюсь схватиться, хотя с другой стороны знаю, что мне это абсолютно ни к чему. Не нужно бы.
-Что ты... - я не успеваю договорить, потому что чувствую на своих губах поцелуй. Я знаю его на вкус, но это будто из другой жизни, какой-то чужой жизни, той, от которой я решительно отказался только что. На губах вкус сигарет, что-то сладковатое в первой ноте, раскрывающееся в терпкий привкус и обжигающее языками пламени в послевкусии. Почти как глоток моего любимого гоблинского рома - со сладостью тростника, которая остается сразу же после глотка, и горячей крепкостью, которая скатывается дальше по глотке, разгоняя тепло и спокойствие по телу, заставляя душу успокоиться. Вот только эффект у этого поцелуя совсем не такой. Сердце, отчаянно трепыхнувшееся навстречу, вдруг начинает биться чаще, но виной всему страх. Обычный банальный страх. Я отстраняюсь, пытаясь заползти выше по кровати, чтобы очутиться как можно дальше, смотрю ошарашенно и растеряно. И хотя теперь всё наконец встаёт на свои места, и теперь у меня нет никаких сомнений, из-за чего всё становится так просто, как не было, пожалуй, еще никогда, это меня как раз и пугает. Я не готов. Я не могу. Я не потерплю еще одного предательства. Я, в конце концов, теперь ничерта не уверен в том, что такое любить. Мне нужно время. Чем больше - тем лучше, наверное. И еще лучше - в одиночестве. - Нет. Нет-нет-нет, - мотаю головой, прикусывая губу, и вжимаясь в стену за спиной, будто мечтаю просочиться сквозь неё и исчезнуть, скрыться от его пронзительных зеленых глаз. - Уходи. Уйди, пожалуйста... - поворачиваю голову вбок, уставившись в окно. Это слишком просто и слишком сложно одновременно, поэтому столь пугающе. Это никогда не входило в мои планы, поэтому этого и быть-то не может. Вот так.

Отредактировано Dirk Prince (2018-12-10 23:03:30)

+3

9

Одна ошибка. Всё всегда меняет всего одна ошибка. Неверно сказанное слово, не тот жест, неправильная интонация. Мелочь, зарождающая сомнение способное всё разрушить.
Я видел миллионы таких мелких знаков со стороны Дарлы, я знал, чувствовал, что она не выдерживает. Но я молчал, не говорил ничего Принцу, играл в хорошего друга. Хороший друг, который не говорит гадостей про твою девушку, который закрывает глаза на то, что она всё менее охотно поддерживает ваши речи, на то что она уже не так активно выражает свою социальную позицию. Мне казалось, что она больше не верит в слова которые говорит. И я оказался прав. Я как всегда был прав. Только слишком горько быть правым в этом случае. Я бы хотел ошибаться.
Это такая забавная игра: "Что если...".
Что если бы я не уехал тогда в Ильверморни? Что если бы я по возвращению сразу сказал Дирку о своих чувствах? Что если я бы попытался оградить его от Дарлы? Что если бы я рассказал ему, что подозреваю Дурсль?
Странно чувствовать собственную вину. Паршиво осознавать, что если бы не моё молчание, то Дирк бы не лежал сейчас в Мунго. Я мог бы его предупредить, мог бы попытаться вразумить, отвадить от Дарлы. Только как бы всё это выглядело? "Послушай, твоя драгоценная девушка ведет себя странно. Ты слышал, как она отзывается о братьях? Всё меньше нелюбви к грязнокровкам, всё больше тоски в голосе. Она сдаст нас, точно сдаст". Это так хорошо и правильно звучит в моей голове, но я знаю, что после подобных речей Дирк в лучшем случае перестал бы со мной разговаривать, а про худшее развитие событий я и думать не хочу.
Но мне так приятно слышать его: "нахер Дарлу", что я предпочитаю сделать вид, что верю в искренность слов. Ещё слишком долго это будет болеть, я знаю. Вряд ли когда-либо смогу прочувствовать в полной мере, но мне достаточно видеть его взгляд, чтобы видеть всю ту прорву боли и не понимания.
Всю ту прорву боли и не понимания, когда я делаю то что делаю.
Идиот, конченный придурок.
Поцелуй с Дирком кружит голову, мигом срывает все те годы недосказанности, что были не между нами, нет, между мной и Дирком. Недосказанность с моей стороны, слепота с его. Он был слишком занят, слишком счастлив, драггл его побери.
Странное дежавю, словно всё это уже когда-то было, в какой-то другой реальности, с другими нами. Мозг заботливо вторит: "было, было". Третий тогда был совсем нелишний. Но сейчас всё по-другому.
Секунда надежды, секунда сладкой ломоты где-то в груди. Губы Принца соленые и сухие после дней без сознания, щетина колет щеки. Но мне становится жарко от прикосновения губ, от глупого и детского ликования. В этой секунде все версии меня сливаются воедино, паззл складывается, всё встаёт на свои места. Такое хрупкое, нежное чувство, почти детское почти наивное.
Бьётся вдребезги, я слышу звон в ушах. Нет, не "нахер Дарлу", нахер Агильберта. Мудак ты, Фонтейн, такой мудак.
Все ночные кошмары воплощаются воедино. В моём шкафу нет скелетов, одни боггарты. И они идут на меня, все мои опасения, все мои страхи, вся так глубоко запрятанная неуверенность в себе.
Ты всё испортил, поздравляю. Всё сломал.
Я не смотрю на Дирка, когда он отстраняется. Я просто отворачиваюсь, смотрю в окно, в потолок, в пол. Куда угодно, только не на Принца. Ноги становятся ватными, в груди тяжелеет. Лучше бы он накричал на меня, лучше бы дал пощёчину, дал понять, что я долбанный псих недостойный находится рядом с ним.
Наверное, следует извиниться. Сказать, что это просто плохая шутка, "пранк поцелуем", попытка отвлечь его от плохих мыслей. Но я не произношу ни слова. Я даже не в силах колдовать. Просто встаю и молча выхожу за дверь.
Всё кончено, разрушено. Были Дирк, Дарла и я. Теперь я один.

Отредактировано Agilbert Fontaine II (2018-12-12 12:45:11)

+2


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Завершённые эпизоды » knocking on heaven’s door


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC