шаблон анкеты
гостеваяхочу к вам
сюжетfaqканоны гп
внешности и именатруд и оборона
«...Что стоит за попытками миссис Грейнджер привлечь внимание фотокамер и быстропишущих перьев на свою, простите, Ж.О.П.? Тоска по первым полосам газет? Жалкие попытки поверженного колосса вновь встать на глиняные ноги? Или же нам действительно стоит ждать триумфального возрождения из пепла? Пока что нельзя сказать наверняка. Собранная из ближайшего окружения Грейнджер, Женская Оппозиционная Партия вызывает больше вопросов, чем ответов, — и половина из них приходится на аббревиатуру. Воистину, годы идут, а удачные названия по-прежнему не даются Гермионе Грейнджер...»
«Воскресный пророк» 29 августа 2027
ОЧЕРЕДНОСТЬ
BLACK NOVEMBER. DOWN THE RAT HOLE. Chapter 1 - Николас О'Кифф
BLACK NOVEMBER. DOWN THE RAT HOLE. Chapter 2 - Трейси Поттер
BLACK NOVEMBER. DOWN THE RAT HOLE. Chapter 3 - Арчибальд О'Кэрролл
Пост недели
от Майлза Бенсона:

Жизнь в лютном была такой насыщенной, что Майлз мог с полным правом похвастаться: с ним всякое бывало. Ну там, воришки, пытавшие спиздить из лавки хоть что-нибудь ценное. Более толковые воры, пытавшиеся спиздить что-то вполне определенное. Авроры и хит-визарды — о, этого народа у него в гостях побывало просто немеряно, они любили нагрянуть с утра и все обнюхать, выискивая запрещенку и конфискуя мелочь для отчетностей. Иногда в лавку подкидывали какую-то неведомую ебань, замаскированную под артефакты, один раз прилетела даже сова с непонятного происхождения посылочкой. >> читать далее

HP: Count Those Freaks

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Завершённые эпизоды » it's our anniversary, babe


it's our anniversary, babe

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

it's our anniversary, babe
«in five years time I might not know you
in five years time we might not speak
oh, in five years time we might not get along
in five years time you might just prove me wrong»

http://s5.uploads.ru/aRHpl.jpg

ВРЕМЯ: 15.07.2027
МЕСТО: Косой переулок
УЧАСТНИКИ: Maximilian Fawley & Artemis Faye

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ:
Когда-то они пообещали друг другу: пять лет спустя встретиться в том же месте, в тот же день, в то же самое время, что и впервые, что бы с ними ни случилось. Через пять лет, они выполняют обещание: она - несмотря на то, что стала с тех пор совсем другой; он - несмотря на то, что умер.

+3

2

Это сегодня.
Я смотрю на календарь, магически приклеенный к стене на кухне Булдстроудом, и пытаюсь осознать дату. Сегодня. Сегодня ровно пять лет с того момента, как мы встретились - и сегодня, вполне возможно, я снова ее встречу. Это было странно и волнующе, но ожидаемо, я думал об этом дне довольно долго. Дни тянулись друг за другом с привычным однообразием, посмертное существование не давало новых сюрпризов, кроме, разве что, новых знакомств. Но сегодня мне было не до знакомств - сегодняшний день целиком и полностью должен был принадлежать одной встрече.
Перед выходом из дома я мельком заглянул в зеркало - привычное призрачно-серебристое заполонило сознание, и я усмехнулся. Какой смысл заботиться о своем внешнем виде, если он все равно уже никогда не изменится? Старые прижизненные привычки еще не ушли, хотя более старые призраки утверждали, что все постепенно тает, нужно только немного подождать. Я надеялся, что они правы, не в последнюю очередь потому что именно такие моменты кидали меня в пучину самообмана. И, обнаружив, что я больше не могу что-то делать или о чем-то беспокоиться, я немедленно впадал в бесконтрольную меланхолию. Так ли просто осознавать, что ты больше не жив?
Но - сегодняшний день должен был радикально отличаться от остальных, ярким цветком расцвести на моем посмертном существовании. Я долго ждал этого дня, хотя и не был уверен, что увижу ее - пять лет это долгий срок, я даже тогда это понимал, и пускай для меня они пролетели совсем незаметно, для нее, живой, это должно было стать долгим и полным событий временем. Она закончила школу, интересно, кем она стала? Какой? Что в ней изменилось за это время? Что буду чувствовать я, когда снова увижу ее?
Она так солнечно улыбалась тогда, совершенно по-детски радуясь, что ей удалось добиться своего. Эта дурацкая, дурацко-романтичная клятва казалась мне совершенной глупостью, но я поддался ее напору, потому что знал, что она обрадуется. Это было основной частью наших отношений - мне слишком нравилось, как она улыбается, и ради этой улыбки я готов был свернуть горы.
Был. Сейчас я не то, что горы свернуть, чашку поднять неспособен. Но таково уж нынешнее существование - за плюсы приходится платить минусами.
Я смотрю на то, как минутная стрелка подползает к означенному времени, и вылетаю из дома. Для призрака преодолеть любое расстояние не проблема, но я медлю. Мне иррационально страшно увидеть ее снова, и так же желаемо. Я не знаю, какое из чувств перевешивает, и по инерции спешу вперед, замирая только когда вижу ее на месте.
- Артемис.
Она такая же, как и была - разве что повзрослела и смотрит уже не так восторженно-влюбленно, но это не такие значительные изменения. Я счастлив видеть ее снова, я больше обрадовался бы, если бы она успела умереть за это время, но для живых такие понятия бессмысленны и пугающие, поэтому я не говорю этого вслух. Самым большим счастьем было находиться рядом с ней прямо сейчас - и только сейчас я понимаю, как мне этого не хватало.
Только сейчас я понимаю, насколько сильно скучал по ней все это время.

+3

3

Они стоят у кирпичной стены дома, на первом этаже которого - кафе, и столики вынесены наружу, и усатый хозяин суетится между ними: поток народа, как и всегда в похожий день летом, оказывается слишком большим для одного, к тому же неуклюжего, официанта - приходится помогать. Артемис и Максу совершенно нет до них дела: Арти хихикает в кулак, пока Макс втихую выводит палочкой на кирпиче их инициалы; заклинание врезается в камень неровными линиями. Ему эта затея наверняка кажется дурацкой, совершенно ребяческой, как и их глупая романтичная клятва, на которой тоже настояла Арти - но он не пытается провалиться под землю, не делает вид, что он сюда покурить отошёл. Вообще выглядит очень сосредоточенным за своим нехитрым делом и довольным жизнью. Кидает на неё лукавые взгляды, как будто они partners in crime, и она снова хихикает, не потому что ей смешно, но потому что крылья бабочек щекочат её изнутри, и она словно бокал шампанского, что искрит и ударяет в голову.
- Готово, - говорит Макс наконец, подмигивает ей из-под чёлки.
Арти кивает и проводит пальцем по ещё тёплым инициалам на стене: A.F. x M.F.
- Здесь, - торжественно произносит она, едва сдерживая улыбку, но она всё равно солнечными зайчиками скачет в её глазах, - мы встретимся через пять лет. Так и знай, Макс Фоули.
Он подаётся к ней, и они целуются, у той же стены, долго, пока на них не прикрикивает владелец кафе.

Она стоит у той же кирпичной стены, одна. Кафе открыто, и, как и в тот день, столики стоят снаружи, но в этот раз они почти пусты: на улице не дождь, но пасмурно, и холодный ветер разогнал всех по домам. Хозяин, с проседью в усах, грустит за одним из столов за кружкой едва ли чая. Артемис, как и пять лет назад, нет до него никакого дела.
Она смотрит на надпись, потемневшую, потускневшую со временем, но ту же самую: A.F. x M.F. Медленно проводит по ней пальцем, в этот раз чувствуя не тепло, но лишь холод камня. Она не знает, зачем пришла сюда сегодня. Считается ли клятва клятвой, если некому призвать тебя к ответу? Если тот, кто давал её вместе с тобой, точно не сдержит обещания.
Возможно, это её извинение, если бы она умела извиняться.
Она перестала приходить к развалинам дома, в котором он погиб; она не была на его похоронах, потому что не знала никого из его семьи (и не хотела гадать, сколько кусков её родного Макса на самом деле лежит в закрытом гробу). В годовщину она не устраивала поминок - разве что, попоек. Казалось, она похоронила Макса в себе самой и на могилу приходила туда же. Отдавать должное во внешнем мире казалось... непривычным. Чужеродным. Надуманным и притворным, да вот только...
Она обещала.
Палец замирает на выбоинах-линиях; Артемис закрывает глаза, делает вдох и на несколько секунд позволяет себе фантазию, которая, она знает, только сделает ей больнее, через мгновение или два. Она представляет, что день солнечнее, ветер - теплее, и она действительно ждёт того, кто обещал, как и она, через пять лет, в этот день, в это время, встретиться в этом месте.
- Артемис.
Его голос звучит в её голове так неожиданно, что она забывает сделать выдох, и не сразу понимает почему, что не так. Не так чтобы раньше ей не доводилось слышать его оклик в шумном пабе после пятого огневиски, не так чтобы её сердце не замирало при виде высокой фигуры в толпе, с такой же дурацкой чёлкой, как у него. Но в этот раз - иначе. Голос раздался совсем близко, так живо и по-настоящему, и всё же... Иначе. Не таким, каким она его помнила.
Артемис открывает глаза, заставляя себя дышать.
Артемис разворачивается и снова забывает, как это - впускать и выпускать воздух.
Макс, её Макс, Макс стоит перед ней, совершенно прежний, только...
Сквозь него видны столики, и качающаяся на ветру вывеска магазина напротив, и брусчатка Косого Переулка.
Её сердце, зашедшееся было стуком, падает. Она знает, что произойдёт, но всё равно делает это: протягивает руку, и она проходит сквозь его грудь, и Арти одёргивает её, как ошпаренная, чувствуя подступившую к горлу тошноту, не чувствуя ног. Отступает неверно назад, оказываясь у самой стены, упираясь спиной.
- Ты... - сбиваясь. - Ты призрак.
Как будто требуется подтверждение. Ей - требуется. Подтверждение того, что она не сошла с ума. Она поворачивается к столикам кафе, надтреснуто окликает:
- Эй!
Владелец кафе неохотно поднимает голову, смотрит на неё.
- Вы его видите?
- Что? - тупит хозяин кафе, и Арти готова то ли расплакаться, то ли вцепиться ему в лицо.
- Вы его видите? - она тыкает пальцем в сторону Макса, туда, где был Макс, где мог быть Макс, где совершенно не мог быть Макс, и старается не думать о том, что могла ткнуть его в глаз. Старается не думать о том, что не увидит его, когда повернётся обратно. Старается не думать о том, что там изначально никого и не было.
Хозяин кафе хмурится, кажется, и усами тоже, после чего изрекает:
- Мадам, у нас старые порядки, мы рады всем гостям, и привидениям тоже. Покуда есть, кому оплатить заказ.
Арти выдыхает со смешком, хотя ей совсем не смешно, и не знает, рада она или в ужасе или...
Когда она переводит взгляд на него снова, Макс стоит всё там же, мучительно такой же, каким она его помнит, помнила всё это время, и ей - или ей, глупой девочке из прошлого - так хочется его обнять, прижаться всем телом, но кое-что не изменилось: она всё ещё больше никогда не сможет этого сделать.
- Почему сейчас, - спрашивает она без вопроса в голосе, но с непрошенной дрожью. Её пальцы прижимаются к стене позади неё, неровной и шершавой. И: - Где ты был.
Всё это время.
Пока я тебя (не) ждала.

+1

4

Я жил ей?
Это было не так. Артемис хоть и была яркой и потрясающей, самой потрясающей в мире, но жил я не ей и не ради нее. У меня была цель, у меня была музыка. У меня были друзья, в конце концов, друзья, крайне не одобряющие увлечение старшекурсницей, но мне всегда было достаточно плевать на мнение других, чтобы гнуть свою линию. Если бы не это, я бы так и остался навсегда в особняке родителей, пошел бы работать в Министерство Магии и, вероятно, никогда в жизни не был бы счастлив. Ни в жизни, ни в посмертии - здесь скорее подойдет такой тезис, потому что жизнь убежала из моих рук, я ее проворонил из-за случайного стечения обстоятельств. С родителей сталось бы обвинять в этом меня и мои решения, но мы не общались с тех пор, как я...
С тех пор как я умер, собственно. "Умер" - громкое слово. Многие призраки его не любят, многие из старых точно, предпочитают "перешедший в посмертное состояние" или просто "в иное состояние", но я не видел в этом совершенно никакого смысла. Зачем изгаляться со словами, если смысл в любом случае один. Кого-то смертельно ранили на дуэли. У кого-то оказалась аллергия на яд докси. Кто-то погиб при взрыве - сильных видимых повреждений у меня не было, но если задрать футболку, там обнаружится внушительных размеров дыра. Как будто кто-то откусил от меня кусок. Забавная это вещь, первое время я даже смотреть на это не мог. Теперь уже как-то наплевать, какая разница, если никто не видит, а ты сам не чувствуешь - ни боли, ни каких-либо неудобств, и какая разница, есть у тебя увечья или нет. Говорят, ими забавно пугать незнакомцев, но я еще не дошел до такой стадии скуки. Хотя привидение факультета Гриффиндор, насколько мне помнилось, периодически развлекался тем, что показывал свою не до конца отрезанную голову. Подумать только, тогда мне это казалось противным!
Она протягивает сквозь меня руку, и это не кажется противным тоже: ощущается странно, словно бы тепло в том месте, где была ее рука. Я точно знаю, что почувствовала она - морозный холод в месте, где мы соприкоснулись. Большинству призраков это не нравится тоже, но я не большинство; я остаюсь на месте, давая ей немного времени. Вероятно, к этому нужно привыкнуть. Но она ведь знала про обещание, неужели она могла подумать, что я его не сдержу?
Оно было дурашливым квестом для двух влюбленных, обещанием из разряда "а не слабо ли", но я считал время до этого дня, я ждал того момента, когда снова смогу увидеть ее. Потому что она - маленькое солнышко моего существования, живого ли, посмертного ли. Потому что она - то, к чему я всегда готов тянуться, воплощающая в себе все самое чистое и светлое, что можно найти в людях. Я бы не смог нарушить это обещание, даже если бы захотел, даже если бы был жив, даже если бы улетел в Америку или на берега Африки. Я бы сделал что угодно, чтобы вернуться и встретиться с ней на этом же самом месте - было бы глупо думать, что я бы не сделал этого. Даже смерть не стала препятствием для этого.
- Это я, - мягко говорю я, пока она пытается довести до истерики владельца кафе. - Действительно я, настоящий. Мы ведь обещали прийти сюда через пять лет, помнишь?
Конечно, она помнит - иначе ее бы здесь не было. Но зачем она пришла, если не ждала увидеть меня здесь? Это ведь место встречи, место, где мы должны были увидеться снова - и неважно, что произошло с нами за это время. Так ведь и случилось.
Ее вопросы выбивают меня из колеи. Я не знаю, что ответить ей - я не знаю, как ответить ей правильно. Меньше всего мне хочется, чтобы она сейчас развернулась и ушла, я не знал, что стал бы делать в такой ситуации, и не хотел об этом думать, но разве это не было очевидно? Так было лучше для нее, и не потому что живым не место рядом с мертвыми - это бред собачий, призраки и волшебники отлично уживаются множество столетий. Но одно дело уживаться, и совсем другое - продолжать делать вид, будто ничего не произошло. Со временем, я понял, почему именно родители не хотели, чтобы я оставался, и когда я понял это, то осознал, что Артемис будет намного проще без назойливого призрака под боком - хотя это решение далось мне с трудом.
- Я умер, - наконец, говорю я после недолгого молчания. - И ты знала это. Было бы глупо рушить твою жизнь моим посмертием.
Этого недостаточно. Я чувствую, что этого недостаточно, испытываю ужасное по своей невозможности желание взять ее ладошку в свои руки, прижать к своей щеке, заглядывая в глаза - ну же, ты же умная девочка, послушай, что я говорю.
- Родители выгнали меня из особняка, пригрозили Министерством, представляешь? Они так не хотели чтобы я уезжал, а потом не захотели меня видеть. Захотела бы ты? Зная, что я теперь призрак, зная, что я никогда не стану таким, каким был раньше. Посмертие - сложная штука, но мертвые не должны разрушать жизни живых.
Мерлин, это все звучит как одухотворенный бред. Это правдивые слова, но звучат они так, словно я их заучил - и я не знаю, как смягчить их, как сделать так, чтобы она действительно поняла.

+1

5

Это всё ощущается как какой-то дурацкий сон, и о, Артемис есть с чем сравнивать.
С момента, как Макс умер... нет, нет, гораздо раньше, с момента их знакомства и, иногда, порой, до сих пор, он часто навещал её во снах. Иногда - скользил тенью, неясной фигурой на переферии, и, лишь проснувшись, Артемис понимала, кто это был, в уголке глаза, размытыми очертаниями. Чаще - был их главной звездой, и тут уже жанры разнились. Это могли быть спокойные, солнечные сны, где они с Максом просто проводили время вместе, и он гладил её по волосам и целовал в макушку - или шёл с ней под руку по улицам Лондона - или бежал вместе с ней, смеясь, по полям её детства. Это могли сны об их близости уже совсем иного сорта, в которых Арти переживала заново уже не только нежность, но страсть, его в себе, и то, как Макс склонялся над ней, шепча её имя, а она обвивала его ногами, прижимаясь ближе. Ещё больше было снов, где Артемис бежала к нему со всех ног, как когда-то, только в этот раз - зная, что произойдёт или уже произошло, искала его, звала, но всегда безуспешно, всегда - не успевая и не находя.
Нашла теперь. Нет, не так. Он её нашёл. И именно этим реальность отличалась ото всех её кошмаров и сновидений.
Артемис смотрит на него, и это так странно - она видела призраков раньше, но никогда не встречала их прежде живыми, и поэтому, да, так странно - видеть его насквозь, понимать, насколько эфемерно, нематериально само его присутствие, которое магглы бы даже не смогли увидеть. И всё же, откуда-то раздаётся этот голос, его голос. Слишком живой для мёртвого мальчика.
Мальчика... Ей почти столько же теперь, сколько было ему, когда он умер - стукнет в ноябре.
Она смотрит в его лицо и понимает, что давно его забыла.
Нет, конечно же, не совсем. Но человеческая память несовершенна, и годы отобрали у его портрета в её воспоминаниях остроту черт, оставив лишь общее впечатление и мелкие любимые детали вроде едва заметной родинки у глаза. Её совсем не видно теперь: он для этого слишком прозрачен.
- Захотела бы? Я не знаю, - говорит Артемис, не убирая вызов из голоса - забыв, как это делать. Но правда в том, что она знает. Она захотела бы остаться с ним. Плохо это или нет? Она уже не сможет проверить. Пожимает одним плечом. - Моя жизнь всё равно разрушена.
Произносит это без патетики, как будто это правда, и, лишь пост фактум, понимает, что так и есть: несмотря на "Кружку" и их общую цель, придавшую её существованию какой-то смысл, она до сих пор считает именно так. Забавно.
- Почему сейчас тогда? Зачем ты пришёл сейчас? И не говори, что ради этого тупого обещания. В чём смысл беречь меня от своего посмертия пять лет, чтобы потом просто... объявиться?
Она нападает, она ловит вдруг себя на этом, опять нападает, даже повысила голос, и -
Макс должно быть помнит её совсем другой.
Эта мысль внезапно останавливает, отрезвляет. Шок всё ещё не отпускает её, она ведь получила его назад из мёртвых, как мечтала так долго и так отчаянно, и вместе с тем - как будто хоронит его заново. И всё-таки - он действительно здесь, так или иначе, а она словно пытается заставить его уйти. От мысли, что он может послушаться и сию же секунду раствориться в воздухе, горло Артемис сжимается. Она делает глубокий вдох через нос и отталкивается от стены.
- Не слушай меня. - и: - Ты сказал, тебя выгнали родители. Где ты был всё это время?
Зеркаля вопрос, который она уже задавала, но имея в виду теперь другое. Ей совершенно нечем занять себя, свои руки, которые больше всего хотели бы обнять его и забыть обо всём, поэтому она засовывает их в карманы и предлагает:
- Давай прогуляемся.

Отредактировано Artemis Faye (2019-04-20 17:23:27)

+1

6

Ей трудно, я знаю это, ей и должно быть трудно. Меня предупреждали об этом более древние призраки, неспособные пройти мимо, когда кто-то погибает, особенно при трагических обстоятельствах (других смертей попросту не бывает; смерть это всегда трагедия), что живым трудно. Невыносимо иногда, поэтому проще переждать где-нибудь, может быть, не очень далеко, но не мозоля глаза. Потому что мертвые действительно не должны разрушать жизни живых. Потому что живые имеют право подняться самостоятельно, оправиться и идти дальше. Я понимал это. И именно поэтому Артемис трудно сейчас, но не настолько трудно, как ей было бы, если бы я появился сразу же. После похорон или даже до того, как она узнала о моей смерти. Тогда все могло пойти наперекосяк.
Но... она говорит, что ее жизнь разрушена? Наверное, это какая-то фигура речи, незнакомая мне теперь. Когда ты жив, все возможно и все исправимо, ты можешь идти дальше и переживать все драмы и трагедии. Когда ты мертв, ни то, ни другое тебе неподвластно. Мы... просто застреваем на одном месте. Ты умер, и этого уже никак не изменить, шутка ли, собственная смерть лишает тебя абсолютно любых возможностей. Меня она лишила музыки. И Артемис Фэй она лишила меня тоже. Но если сейчас есть хотя бы минимальная возможность - нет, не вернуть ее, это было бы совсем глупо, но хотя бы просто присутствовать в ее жизни, я был бы счастлив этой возможности и сделал бы все для этого. Я не жил, но дорожил ей. Моя маленькая маргаритка, раскрывающая лепестки навстречу солнцу. Она и сейчас казалась мне такой - солнечной и светлой, и ей так не хватало улыбки, которую я знал и помнил, которую хранил у сердца, неподалеку от рваной раны, на которой заканчивалось мое призрачное тело.
Я... Я не.... Я не знаю, что сказать, что ответить ей на это, но я действительно не понимаю вопроса - для меня все настолько кристально и очевидно, что я не знаю, как и для чего все это объяснять. Пяти лет должно было быть достаточно, чтобы она смирилась с утратой и продолжить жить своей жизнью? Сейчас она уже закончила Хогвартс, наверняка завела новых друзей, работу - и хотя каждое из этих предположение отзывалось удивленным "да нет, не может быть", срок в пять лет подразумевал все это. И если она стоит сейчас передо мной, из плоти и крови, это значит, что все это у нее есть. Целый новый пакет взрослой жизни, которую можно выворачивать как угодно, и я очень надеюсь что она не делает глупостей и следует за мечтой, какой бы она ни была, потому что это самое главное.
- Я живу на Каркитт Маркет, - говорю я и смеюсь сам своим же словам - "живу" все еще звучит смешно. - То есть... обретаюсь. Наверное, это самое правильное слово. В квартире своего бывшего однокурсника, ты его не знаешь.
Я не знаю, честно ли рассказывать ей о Маркусе, потому что не имею ни малейшего понятия, куда все это нас приведет. Но Артемис, вроде бы, не особенно интересуется. Я поддерживаю ее темп ходьбы, оставаясь рядом, и пожимаю призрачными плечами.
- Быть призраком не то, чтобы очень весело. Кёрли, ты его знаешь, из Ведуний, сильно расстроился, когда я умер, потому что призрак не может держать в руках гитару. Мы должны были заключить контракт в январе, но ты знаешь, что случилось. Да и вообще все расстроились. Я из семьи только с сестрой общаюсь, остальные оказываются меня видеть.

+1

7

Они идут вдоль улицы, неспешно, потому что Косой переулок не бесконечен и заканчивается выходом в маггловский мир, так что им придётся повернуть назад - если Артемис, конечно, не мечтает сойти за сумасшедшую, ведущую беседы сама с собой.
Они идут вдоль улицы, неспешно, потому что им совершенно некуда спешить. Максу - так точно.
Артемис слушает его, и это какой-то новый сорт дежа вю, для которого не придумали определение даже немцы и скандинавы, у которых на всё найдётся меткое словечко. Артемис вспоминает человека, которого успела забыть больше, чем думала; словно рисует свежими, яркими красками давно потускневший и размытый дождём портрет. Краски яркие, даже несмотря на то, что сам Макс - нет. Она всё равно каждый раз с трудом открывает взгляд от его полупрозрачного лица, а потом вновь поворачивается к нему, когда он делает паузу, подспудно боясь, что он замолк, потому что исчез.
Видеть, слышать, как он смеётся… Завязывает ей что-то узлом в животе, кажется, - так это грустно, так непонятно ей. Для неё тоже прошло немало времени, но с этим появлением его смерть для неё снова - нет, не сиквел трагедии, но её отчётливая реплика. Ей сложно понять, как вообще можно научиться смеяться над этим. Она никогда не сможет.
Вопреки собственным мыслям, впрочем, она усмехается, сглатывая. Засовывает ладони в задние карманы джинс.
- Каркитт Маркет, ха, - говорит размеренно. - Ты мой сосед, значит.
И вот как, как это могло быть - что он всё это время был так близко, и она не знала об этом, и он не говорил ей? Она хочет на него злиться, но только поднимает глаза - и ей снова слишком грустно, и злость тухнет, как затушенный дождём фитиль.
Его слова о контракте комом застревают если не в его, так в её горле. Любовь Макса к музыке, его верность ей, была тем, за что в том числе юная Артемис Фэй влюбилась в него когда-то. У неё, вчерашней шестикурсницы, не было никаких смелых чаяний и грандиозных планов на жизнь - не было ничего, что она могла бы назвать призванием. Она училась, старалась, иногда ленилась; какие-то предметы нравились ей больше, какие-то меньше, но страсти не было. Ни к чему эфемерному, по крайней мере, идее или мечте. Макс же, старше её на столько лет, вместе с тем решительно отличался от прочих “взрослых”: его глаза загорались всякий раз, когда он говорил о музыке или играл ей, Арти, что-то своё или чужое. Беря гитару в руки, он как будто терялся в другом мире, отделённом от её невидимой завесой, но Артемис не ревновала его к нему - только влюблялась ещё сильнее.
Он стал бы великим, она знает это даже теперь.
Он никогда не бросил бы играть и стал бы великим. Многие полюбили бы его так же, как она когда-то.
Но она не говорит ему об этом теперь. Нет нужды напоминать ему о том, что он потерял, её устами - он едва ли забывает и сам.
Вместо этого она цепляется за другое, зачем-то:
- Да, расстроились… - повторяет с невольной иронией, не так чтобы для кого-то смешной. - Преуменьшение века, приятель. - Но об он тоже должен знать, да? Хотя бы догадываться. Или лучше ему не стоит?.. Она и сама не хотела бы больше встречаться с Артемис той зимы, того Рождества, хотя с каждым их общим шагом, её слышным и его - не касающимся мостовой, она чувствует, что та Артемис, пульсирующий комок скорби, боли и агонии, становится всё ближе. Тоже, как тенью, как призраком, что грозит войти в её тело обратно и дальше идти вместе с ней. С ними. Артемис не знает, рада ли возвращению. Поэтому меняет тему.
- Я видела твою сестру как-то, - ...такая себе смена темы. Что ещё она может сказать? Это была мимолётная встреча. Артемис узнала Октавию и замерла в потоке людей и проводила взглядом. Октавия просто прошла мимо. Вот и всё. - Рада… что ты не один.
Внезапно - шутка, которая кажется весёлой уже для неё, и Артемис фыркает.
-  Выходит, мои отношения с сестрой хуже, чем у тебя с твоей, а ведь ты мёртв! Очень показательно.

+1

8

"Кёрли сильно расстроился".
Моя смерть была внезапной и трагической - никто, включая меня, ее не ждал. Она всегда приходит неожиданно, даже если ты ее ждешь, даже если умирающий прикован к койке тяжелой болезнью, надежда на выздоровление все равно остается, кто знает, какие чудеса нам может показать наш мир, может быть чудесному исцелению все еще есть место в современности. Со мной все было еще хуже, казалось бы, у меня была цель, была мечта, были друзья и любимая девушка. Все это пришлось похоронить вместе со мной; все это было для меня мертво, несмотря на то, что мертв был я сам, а мир продолжал свое суматошное движение вперед. Призрак не может держать в руках гитару, призрак не может сочинять новые песни - я смотрел на собственное творчество как на свою потерянную жизнь, потому что в какой-то степени оно и было моей жизнью.
Лукас даже написал некролог в газету, я читал его уже в прихожей квартирки Булдстроуда. Я не стал известным. Я не стал великим, хотя мог бы, по крайней мере, Кёрли в это верил, и не он один. Я пошел против семьи ради того, чтобы стать тем, кем хотел стать, а в итоге не стал никем. Призрак, слепок волшебника, отражение того, кем я когда-то был. Может быть, было бы лучше, если бы я пошел дальше. По крайней мере, было бы намного лучше, если бы я знал, что это действительно мой выбор, как говорят другие неживые, а не шутка магической природы или что-то в этом роде. Но я не мог знать этого наверняка.
Я не любил об этом думать. Мысли ничего не изменят, ничего не изменится в любом случае, приходилось адаптироваться и привыкать к новой не_жизни, а прежние надежды и мечты только мешали мне в этом. Я не хотел быть нытиком, которого не заткнуть, и уподобляться старому Киркланду или Это-все-я Джонсону, из которых прежние впечатления вперемешку с сожалениями и нытьем лились рекой. Мне гораздо ближе был Малпеппер, который почти не говорил о своей жизни - по крайней мере, не в ключе сожалений, а просто как о собственном опыте, и не в любую неподходящую минуту, а только если разговор зашел в эту сторону.
Ее признание не приносит мне ни боли, ни радости. Я не знал, что она живет на той же улице, но и я не то, чтобы часто ходил там. В любом случае, главным в моем посмертии до сегодняшнего дня была попытка оградить ее от своего влияния - пускай уж лучше думает, что я совсем мертв, легче содрать пластырь одним резким движением, чем отрывать по дюйму годами. Возможно, если бы мы встретились раньше, все пошло бы по-другому, но эта встреча кажется мне поэтичной. Как будто так и должно было произойти. Возможно, на эту тему вышла бы неплохая песня. Я написал бы ее, если бы был жив.
- Мне повезло, - отвечаю я прямо. - Нашего брата начинают принимать, а то и любить, когда пройдет много лет со смерти. Родственникам всегда больно переживать утрату, еще больнее когда утрата, ну, знаешь, вьется рядом и не дает как следует попереживать.
Мне действительно повезло, пускай и не так, как некоторым призракам, живущим в фамильных домах. Возможно, это я не додавил, но я и не стал бы. Я любил своих родителей, несмотря на то, что они оба закостенелые аристократы с уставом вместо нормального мышления. Да и жить с ними оставшуюся вечность не представляется мне таким уж благом.
- А что у тебя с сестрой?
Я хочу сказать "сейчас", но вовремя останавливаюсь. Я помнил Афину еще со школы, но мы не особенно общались. Разумеется, ей, как и почти всем вокруг, не нравились наши с Артемис отношения, и я из первых рук знаю, что младшая Фэй очень страдала от этого, хотя и не показывала этого. Но тогдашняя причина их раздора мертва. Возможно, за это время появились еще какие-то.

+1

9

Возможно, он был прав. Она думает об этом внезапно, хотя не спешит признать, но… Возможно, он был прав, что не появился сразу - после того, как умер. Когда он произносит это: “...не дает как следует попереживать...”, это лишь звучит иронично, но никакой иронии здесь, как и во всём их разговоре, нет. Теперь, когда та, прошлая Арти, так близко, Артемис может живо, даже слишком, представить себе, что же было бы, если бы вместо недель чёрной, как бездна, скорби она была бы вынуждена ещё и свыкаться с его… как он это называет? Посмертным существованием. Макс мёртв - но Макс жив. Нет, Макс не жив - но и не мёртв. Мёртв, но не… Замкнутый круг, без ответа, попытка найти логику во время, когда тебя саму раздирают изнутри когтями чувства. Она могла бы сойти с ума наверное. Возможно… она прогнала бы его сама. Правда ли возможно? Скорее всего, наверняка, он сто раз пожалел бы, что открылся ей.
И всё-таки, у неё был бы друг.
Ей пригодился бы друг в годы после. У неё была Джимми, да, но… От живых сбежать куда проще, чем от призраков прошлого - уж это Артемис хорошо усвоила.
Она вздыхает в ответ на закономерный вопрос: не знает, откуда начать.
- Что ж, у нас с ней… Непримиримые разногласия, - на этом можно было бы оставить, не вдаваться в подробности. Но к чему ей скрывать что-то от Макса? Он открыл ей сегодня, что стал призраком. Ни одна из её новостей не сможет это перебить. - Пару лет назад на дом наших родителей напали магглы. Они… Я не знаю, что они сделали с мамой, но она теперь в отделении Мунго для душевнобольных. Скорее всего, навсегда. - Говорить об этом сложно до сих пор - возможно, потому что в обычной жизни она предпочитает этого не делать. Предложения получаются рублеными, голос становится жёстче; малышка Арти с солнечного дня пять лет назад - всё дальше. У сегодняшней Артемис глаза тёмные от незатухающей который год злости, твёрдая линия челюсти и сжатые губы человека, отвыкшего смеяться. Она помнит слишком много дерьма и не может его отпустить. - Отец пытался наказать их и убил одного. Жаль, не обоих. А Афина… Ну знаешь, она ведь хит-визард. Могла бы помочь ему, могла сделать хоть что-то… Но вместо этого она дала его арестовать. Он теперь в Азкабане. А она всё такая же послушная собачка правительства.
Артемис вдруг ловит себя на том, что, пока рассказывала, перешла на быстрый шаг, и они почти дошли до конца улицы. Она останавливается. Поворачивается к Максу, но всё ещё не смотрит на него. Пытается унять колотящееся от привычной ярости сердце, выдыхает её в холодный воздух.
Близость к нему, к прозрачному не-мёртвому Максу действует неожиданно успокаивающе: её прошлое не кажется незначительным рядом со смертью - есть вещи и страшнее, но. Но.
Она думает: вот как могло бы быть, если бы я могла пережить это с ним тогда? Вот как было бы, если бы он был рядом? Возможно. Возможно, нет. Опять же, уже не узнать.
Можно лишь спросить о будущем - что она и делает.
- Ты останешься… теперь? В моей жизни? - Она не хочет, чтобы это звучало как просьба, поэтому резко добавляет: - Если не захочешь, если это было просто… данью традиции, я не держу.
Нынешняя Макс давно забыла, каково это - признаваться в том, что ей нужна помощь. Даже прошлая умела это неважно. Но во имя глупого обещания, данного пять лет назад и того, что они оба его сдержали вопреки всему, она находит в себе силы тихо добавить:
- Но я была бы рада, если бы ты остался.

+1

10

- Мерлин, - вырывается у меня после ее рассказа. Я не знаю, что еще сказать - не знаю, уместно ли здесь обычное "мне жаль", да и какая жалость может быть от призрака? Произошедшее - ужасно, мать в психиатрическом отделении Мунго, отец - в Азкабане. Такое никому не пожелаешь. И магглы... дерьма повсюду хватало, и там в том числе. Осуждал ли я ее отца за то, что тот потерял голову? Нет. Я на его месте сделал бы то же самое. Кто угодно на его месте сделал бы то же самое. Осуждал ли я ее сестру? Нет, тоже нет - сложная история, в которой нет правильных решений. И в центре всего этого - Артемис, которая меньше всего заслуживала всего этого. Мир не был идеальным, далеко нет, но это был уже перебор. Это было одной из вещей, которые просто не должны были произойти. Но почему-то именно они стремятся произойти. Как то, что случилось с ее матерью - как то, что случилось со мной. Как будто весь мир состоит из таких невозможных вещей, сплетен из них так, что не выдрать ни одну из них.
Я не знаю, как она держится, но вот - она здесь, рядом со мной, живой пример того, что волшебники переносят и не такие вещи. Она не потеряла силы духа, но отдаляться от сестры не было вариантом. Когда их семья развалилась, нужно было держаться друг за друга, чтобы не потерять - но между сестрами Фэй, насколько я помнил, всегда были напряженные отношения. А еще я помнил, что это не то, чтобы мое дело - это их семья, и туда мне путь был заказан, что я был жив, что я мертв.
Поэтому я молчу. Даю ей время успокоиться и прийти в себя, и она, словно услышав мои мысли, замолкает. Останавливается и смотрит куда-то в сторону, собираясь с мыслями. Она переживала все это одна - неожиданно доходит до меня с острой болью. Вся ее семья разрушена, отношения с сестрой хуже некуда, и все это хаосом закручивается вокруг ее, одной в центре бури. Насколько это ужасно и насколько это непохоже на то будущее, что рисовал ей я. От этого становится по-настоящему больно - от несоответствия того, что я успел надумать себе за эти пять лет. Есть ли в ее жизни что-то, что она успела построить без меня? Есть ли в ее жизни хоть что-то хорошее?
Я протягиваю ладонь к ее лицу - молочно-белая, прозрачная, она странно смотрится рядом с живой кожей. Я не могу ее коснуться, но могу сымитировать это - могу посмотреть в глаза, наклонив голову, чтобы это было в точности как раньше. Могу прикрыть глаза на мгновение, представляя себе, что могу поцеловать ее, только на мгновение, потому что реальность не дает мне этого шанса.
- Я хочу остаться, - говорю я, обрывая все ее попытки сказать это как можно мягче. - Я скучал по тебе.
Я ожидал этого меньше всего - после провала с родителями, после пяти лет радиомолчания, после всего, из чего состояла ее жизнь все это время и моя смерть. Я не ждал, что она попросит меня остаться, даже мечтать не мог об этом - и поэтому получил сверх своих ожиданий.

+1


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Завершённые эпизоды » it's our anniversary, babe


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC