шаблон анкеты
гостеваяхочу к вам
сюжетfaqканоны гп
внешности и именатруд и оборона
«...Что стоит за попытками миссис Грейнджер привлечь внимание фотокамер и быстропишущих перьев на свою, простите, Ж.О.П.? Тоска по первым полосам газет? Жалкие попытки поверженного колосса вновь встать на глиняные ноги? Или же нам действительно стоит ждать триумфального возрождения из пепла? Пока что нельзя сказать наверняка. Собранная из ближайшего окружения Грейнджер, Женская Оппозиционная Партия вызывает больше вопросов, чем ответов, — и половина из них приходится на аббревиатуру. Воистину, годы идут, а удачные названия по-прежнему не даются Гермионе Грейнджер...»
«Воскресный пророк» 29 августа 2027
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Пост недели
от Эвелин Найтингейл:

Дракула сейчас точно в гробу перевернулся. Несколько раз. Что за неуважение к традициям?! Где первобытный страх и ужас в глазах, где крики "я слишком молод чтобы умереть"? Эвелин так давно никого не убивала, что почти забыла как приятно это — загонять испуганную жертву в угол и не давать путей к отступлению, уже настроила себя, предвкушала наслаждение от тёплой крови, стекающей по лицу и рукам, от ее запаха, мягко отдающим железом, практически придумала даже, как избавится от трупа мальчишки, но весь этот прекрасный антураж прямо с разбегу разбивался об стену под названием "тупость". >> читать далее

HP: Count Those Freaks

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Настоящее » the good, the bad and the hamsky


the good, the bad and the hamsky

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

the good, the bad and the hamsky
«If you wanna start a fight you better throw the first punch, make it a good one»

http://sg.uploads.ru/uvIg8.gif http://s5.uploads.ru/rqYak.gif
http://s3.uploads.ru/PxIFW.gif http://s5.uploads.ru/9Vyn5.gif

ВРЕМЯ: 27.09.2027, утро после you can't make an omlette without exploding a house
МЕСТО: второй отдел ММ
УЧАСТНИКИ: Альф Камски, Ника Крам

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ:
- ты будешь находиться под круглосуточной охраной.
- класс, а скоро она перестанет блевать в углу?..

+6

2

- Лови, - на стол приземлилась папка, издав непонятный писк, после чего замерла.
Эти летающие заговоренные штуки до сих пор бесили Камски. Британская помпезность и нежелание что-либо делать своими руками, демонстрируя магию там, где она абсолютно не в тему. Зато там, где она была бы нужна – «Нет, что ты, это неправомерное вмешательство, это запрещено!».
- Если там очередное ограбление зоомагазина в Косом, то пошел бы ты… - проговорил Альф в пустоту, когда дверь с шумом закрылась.
Бесчисленные полки с документами пошатнулись и даже заговоренные машинки прекратили печатать. Тишина. После - снова стук клавиш и еле слышные перемещения листов с места на место. Он пожал плечами и открыл дело.
С этой папки все и началось в чертову пятницу, когда хотелось покончить со всеми отчетами и прочим дерьмом, чтобы на ковре у Фонтейна не выглядеть полным идиотом. Эта задача всегда стояла перед всем отделом, но ее никто никогда не мог выполнить, потому что Теобальд был убежден, что руки, мозги и ноги его подчиненных растут из одного и того же места.
- Можно даже не пытаться выслужиться, - сказал Камски по ту сторону стекла в комнате допроса, где сидела молодая девушка. - Это дохлый номер. Провозимся не меньше месяца.
Время от времени она нервно перебирала пальцами какую-то безделушку в руке, недовольно оглядывалась по сторонам, раскрывала губы, чтобы сказать что-то, но каждый раз голос ее подводил и она, не в состоянии издать ни единого звука, снова опускала перепуганные глаза. Было видно – она держится и уже практически смогла себя успокоить сама; но если что-то пойдет не по плану, не по тому идеальному плану, выстроенному в ее голове, она сорвется.
Вероника Крам. Такое громкое имя, а главное – знакомое. Камски не помнил уже, когда точно видел ее отца, но было это слишком давно и, наверное, Виктор Крам тоже не помнит тех славных времен, когда в ящике с его формой нашли болгарский семицвет, запрещенный в Британии…
- Мне нужны все сводки новостей, где она светилась с какими-либо политическими высказываниями, - проговорил Камски севшим хриплым голосом, не сводя взгляда с пострадавшей. – Или с какими-то комментариями на социальные проблемы. 
Он пролистал еще на раз то, что было у него уже на руках – не такая богатая биография для такой богатой девочки. Закончила Слизерин, профессиональный игрок в квиддич, провела долгое время в Африке, где практиковала черт разберет что, якшалась с американским хреном, очень активно участвовала в поддержке политики Грейнджер, помогая всем униженным и оскорбленным… Сидит здесь, сложа немного нервно подрагивающие руки.

«Но что тебя пугает больше? То, что произошло с твоим домом, или то, что ты здесь?»
Камски слегка наклонил голову набок. Она посмотрела в его сторону, будто почувствовав чужой взгляд, который изучал каждое ее движение внимательно уже минут пятнадцать.
«На что пойдешь, Крам, чтобы только очернить нынешнее правительство? И наше, и маггловское. Вы за Грейнджер, возможно, готовы порвать глотки, раз уж вы так сильно обиделись на ее вынужденный импичмент…»
- Удалось установить причину взрыва?
- Нет, - ответил женский голос с другого конца комнаты.
Роуз стояла где-то у двери и перебирала в руках какие-то бумаги. Камски слышал, как шелестели листы и как нервно дышала девушка, пытаясь что-то найти.
- Я принесла то, что есть. При осмотре места установили, что взрыв был совершен с помощью немагического физического устройства. Но необходимо еще провести экспертизу. Скорее всего, это ложные чары. Специалисты сейчас занимаются на месте поисками магического вмешательства.
- Запросите распечатки всей магической активности в этом районе.
- У нас это запрещено, - заметила Роза, и Камски повернулся ради того, чтобы посмотреть,  как укоризненно она дует губы.
- Отследите тогда активность палочки Крам, - проговорил он и ощутил, как раздражение скользит в собственном голосе. – Это-то хотя бы разрешено?
- Разрешено, но это провокация.
- Сделайте хоть что-нибудь, что разрешено, - повторил Альф и отвернулся, приняв из рук подошедшего паренька из архива еще одну папку. – Я проверяю все возможные варианты. Это вообще не в моей компетенции работать по этому делу. Поэтому, если что-то не устраивает, иди к Фонтейну, говори ему, что Камски совсем сошел с ума и ставьте этого слона из китайской лавки на дело, пока я буду заниматься чем-то более подходящим для моего, твою мать, профессионального опыта.
Роуз смущенно замолчала, но Камски чувствовал, как за дежурной британской улыбочкой скрывается что-то вроде: «Какой у тебя, крыса, может быть опыт?». Роуз его недолюбливала, это он понял еще в их первую встречу, когда попросил ее закрыть рот. Теперь, в третью их встречу, он делал ставки на то, что она его просто начинает тихо ненавидеть.
- Про меня помнят?!
Громкий и звонкий голос пострадавшей вывел Альфа из прострации. Он нащупал в набедренном футляре волшебную палочку, мысленно пришел к выводу, что для допроса барышня вполне созрела и, крепко прижав к себе папку с документами, отправился на свидание с той самой малышкой Крам, которая ему годилась в дочери, но вела себя как королева мира, которую отвлекают тут от каких-то важных дел.
- Здравствуйте, - все та же дежурная улыбочка, которую так любят эти англичане. Да-да, малышка, ты тоже англичанка, даже если твои корни ближе к болгарским, но по твоему высокомерному личику видно, как тебе не нравится, когда с тобой разговаривают напрямую. – Меня зовут Альфред Камски, я буду заниматься вашим делом, мисс Крам.
Он присел на стул напротив нее и участливо заглянул в глаза, не отрывая заинтересованного взгляда от ее настороженного и красивого лица. В ней чувствовалось то, что называется породой. Она была не такой, как ограбленные пропитые владелицы забегаловок, магазинчиков и мотелей, которые обычно сидели на ее месте и заливались драконьими слезами, оправдывая совершенные ими убийства, ограбления или же самих себя. Крам не собиралась оправдываться. Она не собиралась говорить: да, мне стоило держать язык за зубами, летать на метле, играть в квиддич и не лезть в игры взрослых мужиков, голодных до власти. Это не про нее. У нее слишком наивный взгляд. Но когда она снова откроет рот, скорее всего, Камски придется выслушать какое-нибудь дерьмо. Поэтому ему стоит ее опередить.
- Во-первых, примите мои соболезнования, - проговорил он мрачным глубоким голосом, сделавшись серьезным и сложив руки в замок перед собой. – Во-вторых, я уверяю вас, виновные будут найдены. В-третьих, мне жаль, но мне придется вам задать несколько вопросов. Если бы у меня была возможность, я дал бы вам немного прийти в себя, но вы должны понять, такова моя работа…
Он сделал глубокий вдох, как бы решаясь на то, чтобы начать беседу, и достал из папки чистый лист и самопишущее перо.
- Скажите, пожалуйста, Вероника, где вы были на момент взрыва и как узнали о том, что произошло с вашей квартирой?

+5

3

Вероника нервничает, и ее выдает буквально все.
То, как пальцы ее то и дело теребят проклятую резиночку на руке - Ника осознавала, что за одно только утро привила себе ею стрессовый рефлекс "когда бьешь себя по руке - мозгам скоро будет больно". То, как не может она собраться с мыслями и обличить их в слова, припереть кого-нибудь к стенке, узнать то, что действительно важно - кто и какого черта вздумал изничтожать ее квартиру и забирать жизнь тупого невинного попугайчика? Какие работы проводятся для того, чтобы найти и привлечь к ответственности людей, подорвавших ее квартиру? Спишут ли это происшествие в разряд покушений? Вероника убеждена - тем оно и было. Просто где-то наверху ее очень хорошо берегут. Во всяком случае, пока что.

От допросной в штаб-квартире хит-визардов разит сыростью и проблемами - Нике вообще не по душе быть на прицеле стражей порядка, словно это она сделала что-то плохое, а не лишилась жилья из-за стараний злоумышленников. Чем дольше она остается в одиночестве в угнетающего вида серой комнате с большим зеркалом на стене - тем яснее осознает, что сейчас ее ждет некоторое дерьмо. Ей не поверили - иначе отпустили бы, зафиксировав показания с места происшествия как итоговые. Сколько раз уже она все рассказала? Два? Или, кажется, три?

— Про меня помнят?! - откинувшись на спинку стула и нервно сглотнув, Крам настойчиво подает голос. Огромное зеркало на стене ее бесит - не только потому, что с него на Веронику взирает помятого вида расстроенная и усталая баба с неуложенными волосами и заспанными ошалевшими глазами, - потому, что Ника знает, по ту сторону зеркала за ней точно кто-нибудь с интересом наблюдает. От одной только мысли становится неуютно - Крам ведет плечами, стараясь вжаться в стул и сделаться незаметнее, но из этого ничего не выходит. И тут наконец-то открывается дверь.

— Здравствуйте. Меня зовут Альфред Камски, я буду заниматься вашим делом, мисс Крам.

Ника провожает хит-визарда взглядом, ждет, когда он усядется напротив нее, и только потом приветственно кивает. Банальная вежливость предполагает, что девушка представится в ответ; банальная логика подсказывает, что это - лишь пустая трата времени, и логику Вероника предпочитает слушать чаще. Мистер Камски начинает говорить, и Ника слышит стандартные вещи: соболезнования, уверения, что виновные понесут наказание, фальшиво-участливые оправдания. Статно выпрямляет спину и улыбается хит-визарду в ответ той самой рядовой и обманчивой британской улыбкой, которую в этой стране принято дарить людям в любых непонятных ситуациях. У Вероники она никогда не получалась - она по жизни слишком рьяная и слишком русская для того, чтобы уметь фальшиво лыбиться и хлопать глазами. Играться в политике без умения лицемерить - было равно социальному самоубийству, но у Вероники была другая фишка. Она брала энергетикой. И, ох, Крам в комнате всегда было много.

- А что не так с моими показаниями с места происшествия, мистер Камски? - Крам хмурит брови и облокачивается на стол, копируя позу хит-визарда. Рискованно и вызывающе - но еще более красноречиво дать понять, что они должны быть в равных условиях, Ника могла бы только прямым замечанием в лоб. Ей нравится его голос, но она предпочитает, чтобы им с ней говорили честно. - Ваши коллеги трижды записали в красочных подробностях пересказ моего утреннего похода за пончиками. Даже убедились, что их больше не осталось. И я скажу вам то же, что и троим другим: я обязательно угощу вас, если мы подружимся. - звучало резко. Сказались нервы: в дни, когда твое жилище и любимый попугайчик взлетают на воздух и рассыпаются щепками по Мэйфейру, тупые людские шутки заходят очень тяжело. - Почему я в допросной, мистер Камски? Странный выбор места для записи свидетельских показаний. Или я здесь потому, что нахожусь в списке подозреваемых? В таком случае, у меня к вам только один вопрос, - Крам агрессивно вздергивает нос, - Где. Мой. Барристер?!

Все шло очень плохо. Ника пару раз щелкает по запястью резиночкой. Или все было очень хорошо, но в том случае, если сейчас они с мистером Камски немного поорут друг на друга, выпустят пар и сойдутся на том, что нужно ловить плохих парней, а не допрашивать Крам, светя ей лампой в глаза. Она-то знает, что не натворила херни. Хотя бы в этот раз.

+5

4

Они все начинают качать права. Все начинается с того, что они вспоминают о них раньше, чем о своих обязанностях. Неважно, по какую сторону решетки им суждено оказаться — это определенный типаж — они будут пытаться унизить всю систему, попробуют даже угрожать. Весь мир должен работать на них — в этом глубокое убеждение каждой медийной персоны. И эта малахольная Крам не исключение из правил.
Камски смотрит на нее, наблюдает за напуганными бесстыжими глазами и делает еле заметный вздох. Это разочарование. Ему приходится даже остановить пишущее перо, чтобы показать, насколько велика степень этого самого разочарования. Крам должна испытать вину за то, что обидела хорошего человека, простого служащего. Откуда же ему было знать, что ее опрашивали? Пусть думает, что он не в курсе. Пусть считает его наивным, а себя заносчивой. Пусть считает себя виноватой. Ведь это именно так — будь ее язык чуть покороче (или не будь его вовсе), скорее всего, не было бы ни взорванной квартиры, ни ее заплаканных глазок, ни этого никому ненужного разговора.

«Если за тебя не взялся Белчер, то судьба решила, что ты достойна наказания, Крам, в виде меня. Поэтому отвечать на мои вопросы тебе придется»
Он был спокоен. Внешне. Его хладнокровия хватало только на сочувственные взгляды в сторону девушки. Девочки. Девчонки. Будь его воля, он бы сейчас как следует тряхнул бы ее за пышную копну волос и, возможно, приложил бы об стол. Несильно. В воспитательных целях. Просто напомнить, что в мире правят не деньги, а насилие.
«Это все от недостатка сна, Камски, будь человеком...»
Он даже с завистью посмотрел на резиночку на руке Крам. Да, ему бы тоже не помешал бы такой стоп-кран в ситуациях, когда хочется пустить всё на самотёк. Хит-визард искоса глянул на перо. Оно снова заскрипело.
— Это для вашей же безопасности, мисс Крам, — проговорил Альфред с наивно честным взглядом человека, желающего помочь. — Меня немного расстраивает ваш недружелюбный настрой, но я могу вас понять. Мне хотелось побеседовать лично с вами, а не просматривать отчеты моих коллег.

Камски сдержано улыбнулся, как бы извиняясь за собственную неловкую исполнительность. Оставалось надеяться только на то, что Фонтэйн задержится на каком-нибудь срочном совещании и не будет стоять по ту сторону заговоренного зеркала, наблюдая за своим подчиненным и пострадавшей. Ему бы не понравились ни вопросы, ни манера поведения Камски, ни то, что он задумал выяснить у девушки.
Хит-визард слегка поморщился, представив с какой силой звукового давления на него будет орать Теодард. Чтобы забыть представленное, пришлось почесать переносицу и потрясти головой. Чуть заметно. Возможно, она видела. Возможно, ей это не понравилось. Вполне возможно, она решит, что ему скучно. Главное, чтобы не поняла, что с ним что-то не так не из-за наплевательского отношения. И даже не из-за бессонницы.

— Я понимаю, насколько устали сегодня вы, — Альф улыбнулся, смотря в глаза девушке:— Давайте я не буду дурить вам голову, а спрошу прямо: были ли у вас враги, Вероника? Настоящие. Не те предполагаемые, о которых вы уже нам сказали. Настоящие недоброжелатели, Вероника, — на ее имени он попытался сгладить свой рычащий румынский акцент и мягче продолжил: — Не все люди адекватны. Я понимаю, что вы известная личность, у вас много друзей, но думаю, что врагов не меньше. О них, скорее всего, вы не думаете. Зато могут быть такие, которые думают о вас каждую свободную минуту своей жизни. Вы могли бросить неосторожное слово. Обидеть кого-то на каком-то официальном вечере. Попросту этого не заметить. Понимаете, о чем я? Вы можете даже их не знать, мисс Крам. Или забыть. Пока вы здесь, — он окинул быстрым взглядом допросную комнату. — Вы в условной безопасности. Как только вы покинете эти стены, то кто-то может повторить попытку добраться до вас. Завершить неоконченное дело.

Фонтэйн не зря как-то раз сказал, что разговаривать людей — не его. Камски привык угрожать, прижимать и искать слабые места там, где человек даже не думал их у себя обнаружить. А тут вообще не его профиль — напуганная девчонка, да еще и с пафосом по всему лицу. Единственное, что может сказать она полезного по следствию — то, что вчера ей нагрубили в зоомагазине, когда она покупала своему попугаю какой-нибудь невероятно элитный корм.
— Поэтому, чем быстрее мы сузим круг подозреваемых, тем меньше у них времени и шансов добраться до вас. Вы согласны со мной, Вероника? — он улыбнулся вновь. Не очень весело, без особого желания, показывая собственную усталость. — Мне бы очень хотелось вам помочь. Вы добрый и деятельный человек, Вероника, и не заслужили такого ужаса.

Отредактировано Alph Kamsky (2018-10-09 19:12:04)

+4

5

Он был фальшивым с ног до головы, этот Камски. Вернее, все его слова были пропитаны ложью и ядом настолько, что Ника не то, что не верила ни единому его "порыву доброты и справедливости" - она остерегалась его, как остерегаются в походе степных змей или лесных кабанов. Камски вился гадюкой, выдавливая из себя классическую британскую улыбочку, говорил о том, как хотел бы помочь "доброй и деятельной" Веронике, а у нее от слов его кровь стыла в жилах: ли-це-мер. Ника видела таких слишком часто, она научилась чуять их за версту. Узнавать по взгляду, в котором было что-то не так: слишком добрые, слишком доверительные, а глаза с хитринкой или даже черствостью. Большинство политиков и бизнесменов, с которыми Крам пересекалась, имели такой взгляд, и она знала с самой первой встречи - таким людям доверия нет. Брут, ударивший Цезаря в спину, она была уверена, носил в себе такой же взгляд. Мистер Камски немного отличался - его взгляд был скорее уставшим, может, даже скучающим, и оттого в его души прекрасные порывы не верилось вообще ни разу. По словам его было ясно - он даже всерьез ее не воспринимает. Крам щелкнула себя по запястью еще раз и на пару секунд поджала губы - двинуть ему чем-нибудь хотелось неимоверно, но за неимением в комнате подходящих предметов (стул был привинчен к полу, она проверяла, пытаясь на нем "покачаться") сгодился бы и хук правой.

- О, да, кажется, я что-то припоминаю. - хмурясь, выдает Вероника, - На прошлой неделе меня пыталась отравить Злая Мачеха, но мой друг-кролик надкусил подаренное ею яблоко и пал смертью храбрых, защищая меня. Вы, блять, за кого меня принимаете?!

С каждым его словом это было больше похоже на фарс. Ника пыталась отогнать навязчивое ощущение, что над ней прикалываются. Было не похоже, что мистер Камски идиот - и тем страннее ей было осознавать, что, кажется, он считает ее тепличным цветочком, не сталкивавшимся еще в жизни с врагами.

- А теперь не для протокола. - этому приему научила ее Гермиона - после этих слов ее высказывания нельзя будет использовать. Ника благоразумно опасалась говорить с властями, журналистами или кем бы то ни было еще, понимая, что без барристера огребет проблем больше, чем способна прожевать. - Именно потому, что я известная личность, моих друзей можно пересчитать по пальцам рук. И, давайте начистоту, мистер Камски - не надо врать мне так открыто, у вас все равно хреново получается. Враги, которые взрывают дома, не заводятся случайно брошенным на светском рауте словом, и вы не похожи на идиота, чтобы всерьез в это верить. Потому - еще раз - зачем. Я. Здесь?! - Ника зла, и это видно во взгляде и мимике. Стресс после утреннего инцидента еще свеж и прекрасен, и умом Ника понимает, что уже переворачивала бы столы доминошечкой, если бы они тоже не были приварены к полу. - Чем вас не устраивает прямое указание на господина Саусворда? Раскройте глаза - я активно выступаю против его политики, и он поощряет тех радикалов, которых вы должны были еще в далеком 2026-ом переловить и на курорт строго режима отправить. То, что я вообще здесь сижу - означает, что вы во мне не уверены, и это - полнейший вздор. Делали бы лучше свою работу, мистер Камски. Пока вы греете стул на моем допросе, возможно, кто-то уже планирует взрыв дома Гермионы Грейнджер.

+5

6

«И надеюсь, что уже не только планирует, но и совершает…»

Да, действительно, она успела задать хороший вопрос. За кого он ее принимает? За оппозиционерку? Миловидную меценатку? Случайную жертву политических игрищ? Редкие преступления бывают незаслуженными, и годы работы с контрабандистами были этому доказательством для Камски.
Фонтнейн с ним бы неизбежно заспорил. Указал бы на парочку невинно убиенных жертв из старых висяков, а потом бы заставил Альфа принести Крам извинения, желательно публичные и как можно более уничижительные по отношению к методам работы Альфреда. Фонтейн бы и сам извинился перед ней, пообещал, наверное, уволить Камски или наоборот – сказал бы, что тот очень ценный сотрудник, но с головой в силу вступающего в права маразма у того в последнее время не ладится.
В выигрышном положении здесь была она, как ни крути. При всем своем красноречии, Крам будет иметь большую поддержку в обществе среди либералов. Возможно, и консерваторы будут на ее стороне, ведь ее должны были убить – она заслуживает сочувствия, кем бы ни была. А Министерство Магии бездействует, скажут они. Минестерство Магии ищет виновных у себя под носом, чтобы не ходить далеко и быстрее отделаться от ненужной работы, передав документы в Визенгамот. Их обвинят во всем и не заметят главного: как все гладко в рассказе Вероники Крам.

Ей было необходимо сказать эту фразу про Саусворда, иначе хит-визард бы отвел все в другую сторону. Например, в сторону запротоколированных арестов Уэйда Дурсля или несанкционированных митингов в поддержку Гермионы Грейнджер. Может быть, даже проехался бы по биографии знаменитого для британцев сына Мальчика-Который-Выжил. Сейчас он не имел права дать ей понять – они все под колпаком. Сейчас ситуация была в ее руках лишь потому, что она первой начала повышать голос и впадать в истерику. Методы здесь не были важны – результат был один: Камски не мог больше допрашивать ее с этим беспристраным выражением лица. После ее слов он был обязан соскочить с места, выдвинуть целую речь о том, что Саусворд будет пойман и наказан по всей строгости закона и только потом осторожно спросить, не является ли это все шоу провокацией в адрес Саусворда.
Камски выслушивал все слова Крам, не поднимая глаз от появившейся перед ним папки с досье на Веронику. Он еще раз посмотрел на лицо Дурсля, смотревшее на него с фотографии колдокамеры. Мелкое хулиганство, разумеется, не повод подозревать человека в неблагородных помыслах против государства. Так скажет какой-нибудь сердобольный журналист, желающий надавить на жалость и выдавить пару слез и несколько галеонов за свою статью.
«Асоциальные близкие люди у тебя, Вероника. Некоторые не потенциальные, а фактические преступники,» - подумал он и посмотрел на девушку долгим взглядом, замечая, как вздымается ее грудь от частых вздохов и выдохов после ее гневной тирады.
- Вы попейте воды, - проговорил он так, будто бы ничего не слышал, и мягко, практически по-отцовски, добавил: - Вам это сейчас необходимо.
Так говорят маленьким детям, когда они рассказывают про призраков в шкафу. Так говорят безутешным вдовам кредиторов, должных миллионы. Так говорят тогда, когда даже не пытаются показать свою участливость в ситуации.
Только участие Камски было чрезмерным. Он уже решил для себя то, кто будет виноват во всей истории, но пока еще не решил, что со всем этим делать. Не решил, потому что не был уверен, что вступать на эту скользкую дорожку стоит. Да, он безусловно найдет на Веронику и ее окружение то, что подойдет для одного из дел. Возможно, он даже сможет квалифицировать их действия как социально неприемлемые и влекущие опасные последствия. Вероятнее всего, это очень понравится Саусворду. И, скорее всего, Камски влезет в такую политическую игру, из которой уже не будет выхода живым. Это вопрос влияния, денег и, возможно, чести хит-визарда. Но если учесть, с какой периодичностью меняется правительство в Магическом Соединенном Королевстве, последнее все больше превращается в условность. Особенно, если ты этнически румын.

- Вообще это весьма громкое обвинение, - после недолгого молчания продолжил Альф, выходя из состояния задумчивости и закрывая папку, из которой как назло выпал небольшой лист пергамента. – Но я, разумеется, буду вынужден его проверить. Мы узнаем алиби мистера Саусворда и попытаемся выяснить, кто мог быть его подельниками, раз вы настолько уверены в его виновности.

Он взмахнул палочкой, про себя успев не только произнести заклинание, но и несколько раз крепко обругать Крам. Какой херней он должен заниматься – взрыв в жилом доме. Из трупов – попугай неизвестной породы. Он должен сейчас быть в Шотландии и искать тех парней, которые подпортили партию лиловых поганок экстрактом болгарского борщевика, из-за чего в притонах за последние сутки трупов стало больше раз в шесть, чем обычно в таких заведениях. Вместо этого – Вероника Крам и ее кивания головой как у собачки-болванчика: «да-да, они все экстремисты, да-да, они все спланировали против меня и Гермионы, мать ее, Грейнджер».

Но то, что Камски увидел в записке, заставило его на секунду измениться в лице. Сначала он слегка улыбнулся, затем поджал губы.
«Это, возможно, какая-то ошибка,» - решил он, перечитывая еще раз постановление на собственное отстранение, подписанное рукой Фонтейна.
Не могло так быстро все дойти до Теодарда. Нет, глава их отдела быстро схватывает все происходящее, но даже если он наблюдал по ту сторону зеркала, все равно бы воздержался от быстрых необдуманных решений. Нет, конечно, это политическое дело, поэтому подобные решения все же могли приниматься так быстро...
С другой стороны приписка «по личной просьбе Виктора Крама» несла далеко не профессиональный подтекст.
«Странно, что твой отец еще меня помнит», - подумал Альф, уже не скрывая всей своей злости во взгляде, адресованном ловцу Холихедских Гарпий.
Он снова выдавил из себя дежурную улыбку.

Отстранен на месяц.

По личной просьбе Виктора Крама.

Обеспечить личную безопасность Вероники Крам.

Круглосуточный контроль за передвижениями и коммуникацией.

Звучит как полнейший бред сбежавшего из Мунго. Камски с трудом подавил нервный смешок. Унижение за счет личных извинений – о чем он думал. У таких как Крамы все продумано до мелочей. Это будет еще более унизительным, чем если бы его заставили признать неправомерность действий во время сегодняшнего допроса.
- Полагаю, допрос может быть окончен, - проговорил он и ухмыльнулся: - Только… Свяжитесь, пожалуйста, с отцом. Я полагаю, что он вам объяснит ситуацию.

Отредактировано Alph Kamsky (2018-10-19 19:10:57)

+5


Вы здесь » HP: Count Those Freaks » Настоящее » the good, the bad and the hamsky


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC